Фрэнсис Скотт Фицджеральд ЗАБАВНЫЙ СЛУЧАЙ С БЕНДЖАМИНОМ БАТТОНОМ The Curious Case of Benjamin Button

Загадочная история Бенджамина Баттона The Curious Case of Benjamin Button

Фрэнсис Скотт Фицджеральд

ЗАБАВНЫЙ СЛУЧАЙ
С БЕНДЖАМИНОМ БАТТОНОМ

Перевод с английского Т. Луковниковой

I

В 1860 году еще полагали, что появляться на свет надлежит
дома. Ныне же, гласит молва, верховные жрецы медицины пове-
левают, дабы первый крик новорожденного прозвучал в стериль-
ной атмосфере клиники, предпочтительно фешенебельной. Поэто-
му, когда молодые супруги мистер и миссис Роджер Баттон ре-
шили в один прекрасный летний день 1860 года, что их перве-
нец должен появиться на свет божий в клинике, они опередили
моду на целых пятьдесят лет. Связан ли этот анахронизм с той
поразительной историей, которую я собираюсь здесь поведать,
навсегда останется тайной.
Я расскажу, как все было, а там уж судите сами. Перед
войной супруги Баттоны занимали в Балтиморе завидное положе-
ние и процветали. Они были в родстве с Этим Семейством и с
Тем Семейством, что, как известно каждому южанину, приобщало
их к многочисленной аристократии, которой изобиловала Конфе-
дерация. Они впервые решились отдать дань очаровательной
старой традиции - обзавестись ребенком, и мистер Баттон.
вполне естественно, нервничал. Он надеялся, что родится
мальчик и он сможет определить его в йельский колледж, штат
Коннектикут, где сам мистер Баттон целых четыре года был из-
вестен под недвусмысленным прозвищем "Петух".
В то сентябрьское утро, когда ожидалось великое событие,
он встал в шесть часов, оделся, безупречно завязал галстук
и, выйдя на улицу, устремился к клинике, торопясь узнать,
зародилась ли в лоне ночи новая жизнь.
В сотне шагов от Частной мэрилендской клиники для леди и
джентльменов он увидел доктора Кина, пользовавшего все его
семейство, который выходил из главного подъезда, потирая ру-
ки привычным движением, как будто мыл их под краном, к чему
обязывает всех врачей неписаный закон их профессии.
Мистер Роджер Баттон, глава фирмы "Роджер Баттон и К°,
оптовая торговля скобяными товарами", бросился навстречу
доктору, вмиг позабыв о достоинстве, которое было неотъемле-
мым качеством южанина в те незабываемые времена.
- Доктор Кин! - вскричал он. - Ах, доктор Кин!
Доктор услышал это и остановился, ожидая мистера Баттона,
причем на строгом докторском лице появилось весьма странное
выражение.
- Ну как? - спросил мистер Баттон, запыхавшись от быстро-
го бега. - Уже? Что с ней? Мальчик? Или нет? И какой...
- Говорите вразумительно! - резко оборвал его доктор Кин.
Вид у него был раздраженный.
- Родился ребенок? - пробормотал мистер Баттон с мольбой.
Доктор Кин нахмурил брови.
- М-да, пожалуй... я бы сказал... в некотором роде. - Он
опять посмотрел на мистера Баттона странным взглядом.
- Как жена? Благополучно?
- Да.
- А кто у нас - девочка или мальчик?
- Оставьте меня! - закричал доктор Кин, окончательно по-
теряв самообладание. - Сделайте милость, разбирайтесь сами.
Безобразие!
Последнее слово он будто выплюнул Баттону в лицо и про-
бормотал, отворачиваясь:
- Уж не думаете ли вы, что это поднимет мой врачебный
престиж? Да случись еще хоть раз нечто подобное - и я разо-
рен, такое кого угодно разорит!
- Но в чем же дело? - вскричал мистер Баттон в ужасе. -
Тройня?
- Если бы тройня! - ответил доктор убийственным тоном. -
Нет уж, ступайте полюбуйтесь собственными глазами. И найдите
себе другого доктора. Я принимал вас, когда вы родились на
свет, молодой человек, и сорок лет лечил ваше семейство, но
теперь между нами все кончено. Не хочу больше видеть ни вас,
ни вашу родню! Прощайте!
Он резко повернулся, не сказав более ни слова, уселся в
пролетку, которая ждала его у тротуара, и отбыл в суровом
молчании.
Ошеломленный мистер Баттон остался стоять на улице, весь
дрожа. Что за непоправимое несчастье его постигло? У него
вдруг пропало всякое желание идти в Частную мэрилендскую
клинику для леди и джентльменов, он помедлил немного, но все
же пересилил себя, поднялся по ступеням и вошел.
В сумраке приемной сидела за столом медицинская сестра.
Сгорая со стыда, мистер Баттон подошел к ней.
- Доброе утро, - любезно приветствовала она его.
- Доброе утро. Я... я мистер Баттон.
Ее лицо вдруг исказил ужас. Она вскочила, готовая, каза-
лось, выбежать вон, и лишь с видимым трудом осталась на мес-
те.
- Я хочу видеть своего ребенка, - сказал мистер Баттон.
Сестра тихонько пискнула.
- О-о... пожалуйста! - воскликнула она, и в голосе ее
послышались истерические нотки. - Идите наверх. Наверх. Вон
туда.
Она указала в сторону лестницы, и мистер Баттон, спотыка-
ясь на каждом шагу и обливаясь холодным потом, побрел на
второй этаж. Там он обратился к другой сестре, которая
встретила его с тазом в руках.
- Я мистер Баттон, - едва вымолвил он. - Я хочу видеть
своего...
Дзинь! Таз со звоном упал на пол и покатился к лестнице.
Дзинь! Дзинь! Таз мерно позвякивал о ступеньки, как бы раз-
деляя всеобщий ужас, внушаемый Баттоном.
- Я хочу видеть своего ребенка! - Голос мистера Баттона
срывался. В глазах у него мутилось.
Дзинь! Таз благополучно достиг первого этажа. Сестра ов-
ладела собой и взглянула на мистера Баттона с нескрываемым
презрением.
- Что ж, мистер Баттон, - произнесла она, понизив голос.
- Как вам будет угодно. Но если бы вы только знали, в каком
мы теперь положении! Ведь это сущее безобразие! Репутация
нашей клиники погибла навсегда...
- Довольно! - прохрипел он. - Я больше не могу!
- В таком случае, мистер Баттон, пожалуйте сюда.
Он поплелся за ней. Они остановились в конце длинного ко-
ридора, у двери палаты, за которой на все лады раздавался
писк младенцев, - недаром впоследствии ее стали называть
"пискливой палатой". Они вошли. У стен стояло с полдюжины
белых колыбелек, и к каждой был привязан ярлычок.
- Ну? - задыхаясь, спросил мистер Баттон. - Который же
мой?
- Вон тот! - сказала сестра.
Мистер Баттон поглядел туда, куда она указывала пальцем,
и увидел вот что. Перед ним, запеленутый в огромное белое
одеяло и кое-как втиснутый нижней частью туловища в колы-
бель, сидел старик, которому, вне сомнения, было под семьде-
сят. Его редкие волосы были убелены сединой, длинная гряз-
но-серая борода нелепо колыхалась под легким ветерком, тя-
нувшим из окна. Он посмотрел на мистера Баттона тусклыми,
бесцветными глазами, в которых мелькнуло недоумение.
- В уме ли я? - рявкнул мистер Баттон, чей ужас внезапно
сменился яростью. - Или у вас в клинике принято так подло
шутить над людьми?
- Нам не до шуток, - сурово ответила сестра. - Не знаю, в
уме вы или нет, но это ваш сын, можете не сомневаться.
Холодный пот снова выступил на лбу Баттона. Он зажмурил-
ся, помедлил и открыл глаза. Сомнений не оставалось: перед
ним был семидесятилетний старик, семидесятилетний младенец,
чьи длинные ноги свисали из колыбели.
Он безмятежно взирал на них, а потом вдруг заговорил
надтреснутым старческим голосом:
- Ты мой папа?
Баттон и сестра содрогнулись.
- Если ты мой папа, - продолжал старик ворчливо, - забери
меня поскорей отсюда или хотя бы вели им поставить здесь
удобное кресло.
- Ради всего святого, скажи, откуда ты взялся? Кто ты? -
закричал мистер Баттон в отчаянии.
- Не могу сказать доподлинно, кто я, - отозвался плакси-
вый голос, - потому что я родился всего несколько часов на-
зад, знаю только, что моя фамилия Баттон.
- Лжешь! Ты самозванец!
Старик устало повернулся к сестре.
- Миленькая встреча для новорожденного, - жалобно проску-
лил он. - Да скажите же ему, что он ошибается.
- Вы ошибаетесь, мистер Баттон, - сурово сказала сестра.
- Это ваш сын, тут уж ничего не поделаешь. И будьте столь
любезны забрать его домой как можно скорее, сегодня же.
- Домой? - переспросил Баттон, все еще не веря своим
ушам.
- Да, мы не можем его здесь держать. Никак не, можем, по-
нимаете?
- Что ж, тем лучше, - проворчал старик. - Нечего сказать,
хорошенькое тут у вас место для малыша, который любит тишину
и покой. Все время писк, крики, даже вздремнуть невозможно.
А когда я попросил поесть, - тут он взвизгнул от возмущения,
- мне сунули бутылочку с молоком!
Мистер Баттон рухнул на стул подле своего сына и закрыл
лицо руками.
- Боже мой, - прошептал он в ужасе. - Что скажут люди?
Как мне теперь быть?
- Вам придется забрать его домой, - настойчиво потребова-
ла сестра. - Немедленно!
Перед глазами несчастного Баттона с ужасающей отчетли-
востью возникла нелепая картина: он идет по людным улицам
бок о бок с этим немыслимым чудищем.
- Я не могу. Не могу! - простонал он.
Люди будут останавливаться, расспрашивать, а что отве-
тить? Придется представлять им семидесятилетнего старца:
- Это мой сын, он родился сегодня утром.
А старик будет кутаться в свое одеяло, и они пройдут мимо
оживленных магазинов, мимо невольничьего рынка (на миг мис-
теру Баттону страстно захотелось, чтобы его сын был черноко-
жим), мимо роскошных особняков, мимо богадельни...
- Ну! Возьмите же себя в руки! - скомандовала сестра.
- Послушайте, - сказал вдруг старик решительно, - уж не
думаете ли вы, что я пойду домой в этом одеяле? Как бы не
так.
- Новорожденных всегда пеленают в одеяла.
Со злобным смехом старик показал крошечную белую распа-
шонку.
- Полюбуйтесь! - произнес он надтреснутым голосом. - Вот
что они для меня приготовили.
- Новорожденным всегда надевают такие распашонки, - стро-
го сказала сестра.
- Ну а на сей раз, - возразил старик, - не пройдет и двух
минут, как новорожденный предстанет перед вами нагишом. Это
одеяло кусается. На худой конец дали бы хоть простыню.
- Нет, нет, подожди! - поспешно сказал мистер Баттон и
повернулся к сестре. - Что же мне делать?
- Идите в магазин и купите ему одежду.
Голос сына настиг мистера Баттона уже у выхода:
- И трость, папаша. Мне нужна трость.
Мистер Баттон в ярости захлопнул за собой дверь.
- Доброе утро, - обратился взволнованный мистер Баттон к
приказчику универсального магазина Чизпика. - Мне нужна
детская одежда.
- А сколько вашему ребенку, сэр?
- Без малого шесть часов, - опрометчиво ответил мистер
Баттон.
- Приданое для новорожденных продается напротив.
- Нет, мне кажется... боюсь, что это мне не подойдет. Ви-
дите ли... ребенок очень крупный. Чрезвычайно... э-э...
крупный.
- Там имеются самые большие детские размеры.
- А где можно купить одежду для подростков? - спросил
мистер Баттон, в отчаянии меняя тактику.
Он был уверен, что приказчик догадывается о его постыдной
тайне.
- Здесь.
- Тогда... - Он поколебался. Мысль, что сына придется
одеть, как взрослого, была для него невыносима. Если бы,
скажем, найти костюм для очень крупного подростка, можно
остричь эту ужасную бороду, перекрасить седые волосы в каш-
тановый цвет, и скрыть таким образом самое ужасное, сохранив
остатки самоуважения... о своей репутации в обществе он уже
и не вспоминал.
Но, лихорадочно осмотрев все витрины, он убедился, что
подходящего костюма для новорожденного Баттона нет. Он прок-
линал магазин, - что ж, в подобных случаях только и остается
проклинать магазин.
- Сколько, вы говорите, вашему мальчику? - с любопытством
спросил приказчик.
- Ему... шестнадцать лет.
- Ах, простите, а мне послышалось - шесть часов. Одежду
для юношей продают в соседнем зале.
Мистер Баттон поплелся было прочь. Но вдруг он остановил-
ся и радостно указал на манекен в витрине.
- Вот! - воскликнул он. - Я беру тот костюм, что на мане-
кене.
Приказчик посмотрел на него в изумлении.
- Но это же не детский костюм, - сказал он. - А если и
детский, то сшит для манекена. Да он вам самому пришелся бы
впору.
- Заверните, - потребовал покупатель. - Именно это мне и
нужно.
Ошеломленный приказчик повиновался.
Вернувшись в клинику, Баттон вошел в палату и едва не за-
пустил в сына свертком.
- Вот тебе, одевайся, - сказал он со злостью.
Старик развернул бумагу и насмешливо поглядел на содержи-
мое пакета.
- Да ведь это просто смешно, - пожаловался он. - Я не хо-
чу, чтобы из меня сделали обезьяну...
- Это ты из меня обезьяну сделал! - огрызнулся Баттон. -
Не тебе судить, как ты выглядишь. Живо одевайся или... или я
тебя отшлепаю.
На последнем слове он всхлипнул, хотя чувствовал, что
именно это и следовало сказать.
- Ладно, папа, - сказал сын с притворным почтением. - Ты
старше, значит, тебе видней. Я повинуюсь.
При слове "папа" мистер Баттон вновь содрогнулся.
- И поторапливайся.
- Я поторапливаюсь, папа.
Когда сын оделся, мистер Баттон осмотрел его и оконча-
тельно упал духом. На нем были крапчатые чулки, розовые пан-
талоны и кофточка с белым воротником. Поверх нее почти до
пояса змеилась грязно-серая борода. Впечатление было не из
лучших.
- Подожди-ка!
Мистер Баттон схватил хирургические ножницы и тремя быст-
рыми движениями отхватил бороду. Но и это не помогло - вид
новорожденного по-прежнему был далек от совершенства. Жест-
кая щетина на подбородке, тусклые глаза, желтые стариковские
зубы выглядели нелепо в сочетании с нарядным, сшитым для
витрины костюмом. Но мистер Баттон, ожесточившись, протянул
сыну руку.
- Пошли! - сказал он строго.
Сын доверчиво уцепился за эту руку.
- А как ты будешь меня звать, папочка? - спросил он дре-
безжащим голосом, когда они выходили из палаты. - Просто
"малыш", покуда не придумаешь что-нибудь получше?
Мистер Баттон хмыкнул.
- Не знаю, - ответил он сурово. - Пожалуй, назовем тебя
Мафусаилом.

Ill

Даже когда отпрыска Баттонов коротко остригли, покрасили
волосы в неестественный черноватый цвет, щеки и подбородок
выбрили до блеска, а потом нарядили в детский костюмчик,
сшитый по заказу портным, который долго не мог прийти в себя
от удивления, мистеру Баттону все же пришлось признать, что
такой первенец отнюдь не делает чести его семейству.
Бенджамин Баттон - так его назвали, отказавшись от весьма
подходящего, но слишком уж вызывающего имени Мафусаил, -
хоть и сутулился по-стариковски, имел пять футов восемь дюй-
мов росту. Этого не скрадывала одежда, равно как короткая
стрижка и крашеные брови не скрадывали тусклых, выцветших
глаз. Нянька, заранее взятая к ребенку, едва увидев его, в
негодовании покинула дом.
Но мистер Баттон твердо решил: Бенджамин - младенец и та-
ковым должен быть. Прежде всего он объявил, что если Бенджа-
мин не будет пить теплое молоко, то вообще ничего не полу-
чит, но потом его уговорили помириться на хлебе с маслом и
даже овсяной каше. Однажды ом принес домой погремушку и, от-
давая ее Бенджамину, в недвусмысленных выражениях потребо-
вал, чтобы он играл ею, после чего старик с усталым видом
взял ее и время от времени покорно встряхивал.
Однако погремушка, без сомнения, его раздражала, он, ос-
таваясь в одиночестве, находил другие, более приятные для
себя развлечения. К примеру, однажды мистер Баттон обнару-
жил, что за минувшую неделю выкурил сигар намного больше
обычного; все объяснилось несколько дней спустя, когда, нео-
жиданно войдя в детскую, он увидел, что комната наполнена
легким голубым туманом, а Бенджамин с виноватым видом пыта-
ется спрятать окурок гаванской сигары. Конечно, следовало бы
его хорошенько отшлепать, но мистер Баттон почувствовал, что
не способен на это. Он только предупредил сына, что курение
задержит его рост.
Несмотря на этот случай, мистер Баттон продолжал гнуть
свою линию. Он купил оловянных солдатиков, игрушечный поезд,
принес больших, забавных зверей, набитых ватой, и для полно-
ты иллюзии - по крайней мере собственной - настойчиво допы-
тывался у продавца, "не слиняет ли розовая окраска утки, ес-
ли ребенок засунет игрушку в рот". Но вопреки всем стараниям
своего отца Бенджамин оставался равнодушен к игрушкам. Он
тайком, по черной лестнице, спускался вниз и приносил в
детскую том Британской энциклопедии, над которым и проводил
целый день, а коровы, набитые ватой, и Ноев ковчег валялись
в небрежении на полу. Такого упорства мистер Баттон не в си-
лах был сломить.
Рождение Бенджамина поначалу произвело в Балтиморе сенса-
цию. И трудно сказать, как это несчастье отразилось бы на
общественном положении Баттона и его родственников, если бы
не началась Гражданская война, которая отвлекла от них вни-
мание. Некоторые особенно вежливые люди ломали себе головы
над тем, что бы такое сказать родителям Бенджамина, дабы это
было им приятно, и наконец нашли простой выход: объявили,
что новорожденный похож на своего деда - ввиду свойственной
семидесятилетним старикам умственной слабости отрицать это
было трудно. Мистер и миссис Роджер Баттон нисколько не об-
радовались, а дед Бенджамина оскорбился до глубины души.
Покинув клинику, Бенджамин безропотно принимал окружающий
мир. Однажды к нему привели поиграть нескольких малышей, и
он кое-как дотянул до вечера, стараясь проявлять интерес к
волчку и шарикам, причем ему удалось даже, правда по чистей-
шей случайности, разбить окно на кухне выстрелом из рогатки
- подвиг, которому его отец втайне радовался.
С тех пор Бенджамин ухитрялся каждый день что-нибудь раз-
бивать, но делал это лишь для того, чтобы угодить взрослым,
поскольку характер у него был покладистый.
Когда дед перестал испытывать враждебность к нему, они с
Бенджамином начали находить большое удовольствие в общении
друг с другом. Часами сидели они, старый и малый, словно за-
кадычные друзья, и беседовали о всяких пустяках.
С дедом Бенджамин чувствовал себя свободнее, чем с роди-
телями, которые всегда словно побаивались его и, забывая о
своем родительском авторитете, нередко называли "мистером".
Он сам не менее других был удивлен тем, что родился таким
старым и умудренным опытом. Он попытался найти объяснение
этому в медицинском журнале, но выяснил лишь, что науке по-
добные случаи не известны. По настоянию отца он честно про-
бовал играть с другими мальчиками, но предпочитал спокойные
игры, - футбол приводил его в трепет: он боялся, что, если
ему переломают старческие кости, они уже никогда не срастут-
ся.
Пяти лет от роду его отдали в детский сад, где он приоб-
щился к великому искусству наклеивать зеленые бумажки на
оранжевые, плести цветные узоры и изготовлять бесконечные
картонные украшения. Случалось, он засыпал, не выполнив уро-
ка, - эта привычка сердила и ужасала его юную наставницу. К
счастью, она пожаловалась родителям, и его забрали оттуда.
Баттоны объяснили своим друзьям, что мальчик, как им кажет-
ся, еще не дорос до детского сада.
На двенадцатый год после его рождения родители наконец к
нему привыкли. Воистину столь велика сила привычки, что они
уже не видели разницы между ним и другими детьми - разве
только иногда какая-нибудь его странность напоминала им об
этом. Но однажды, вскоре после того, как ему исполни-
лось двенадцать, Бенджамин взглянул в зеркало и сделал пора-
зительное открытие. Он не поверил своим глазам: неужели про-
бивавшаяся из-под краски седина на тринадцатом году его жиз-
ни приобрела серовато-стальной оттенок? Неужели сеть морщин
на его лице словно бы сгладилась? Неужели кожа стала свежей
и упругой, а на щеках, словно тронутых зимним морозом, даже
заиграл легкий румянец? Его одолевали сомнения. Он замечал,
что больше не сутулился и здоровье его заметно окрепло со
времен младенчества.
- Возможно ли?.. - подумал или, вернее, едва осмелился
подумать Бенджамин.
Он пошел к отцу.
- Я вырос, - решительно объявил он. - Купи мне длинные
брюки.
Отец задумался.
- Право, не знаю, - сказал он наконец. - Длинные брюки
обычно носят с четырнадцати лет, а тебе только двенадцать.
- Но ты должен признать, - возразил Бенджамин, - что я
довольно крупный ребенок для своих лет.
Отец бросил на него неуверенный взгляд.
- Ну, я этого не нахожу, - сказал он. - В двенадцать лет
я не уступал тебе.
Это была ложь: Роджер Баттон давно вошел в сделку с со-
вестью, молчаливо притворяясь, будто его сын вполне нормаль-
ный ребенок.
Наконец был найден компромисс. Бенджамину по-прежнему
придется красить волосы. Он будет стараться играть со своими
ровесниками. Он обещает не носить очки и не гулять с тростью
по улице. В награду за все это ему обещали купить длинные
брюки.

IV

Я не намерен много распространяться о жизни Бенджамина
Баттона от двенадцати до двадцати одного года. Достаточно
заметить, что за эти годы он неуклонно молодел. К восемнад-
цати годам он перестал сутулиться и выглядел пятидесятилет-
ним мужчиной; волосы его стали гуще и слегка потемнели; он
ходил твердым шагом, дребезжащий голос превратился в мужест-
венный баритон. И тогда отец послал его в Иельский колледж
держать экзамены, которые Бенджамин успешно сдал и был за-
числен на первый курс.
Через три дня он получил уведомление от мистера Харта, из
канцелярии колледжа; ему предлагали явиться для составления
учебного плана. Бенджамин, поглядевшись в зеркало, решил,
что волосы надо подкрасить, но, лихорадочно обыскав ящик
письменного стола, не обнаружил там склянки с краской. Тут
он вспомнил, что еще вчера израсходовал остаток краски и
выбросил склянку. Выбора не было. Через пять минут ему
предстояло явиться в канцелярию. Ничего не попишешь - при-
дется идти как есть. И он пошел.
- Доброе утро, - любезно встретил его мистер Харт. - Вы,
должно быть, пришли справиться о своем сыне.
- К вашему сведению, моя фамилия Баттон... - начал Бенд-
жамин, но мистер Харт прервал его:
- Очень рад с вами познакомиться, мистер Баттон. Я ожидаю
вашего сына с минуты на минуту.
- Да это же я! - рявкнул Бенджамин. - Меня зачислили на
первый курс.
- Что-о?
- Меня зачислили на первый курс.
- Да вы шутите!
- Нисколько.
Клерк нахмурился и заглянул в карточку, лежавшую перед
ним.
- Но у меня здесь значится, что Бенджамину Баттону восем-
надцать лет.
- Вот именно, восемнадцать, - подтвердил Бенджамин и
слегка покраснел.
Клерк устало взглянул на него.
- Право, мистер Баттон, не думаете же вы, что я вам пове-
рю.
Бенджамин улыбнулся не менее устало.
- Мне восемнадцать, - повторил он.
Клерк решительно указал ему на дверь.
- Уходите, - сказал он. - Уходите из колледжа и покиньте
наш город. Вы опасный маньяк.
- Мне восемнадцать!
Мистер Харт распахнул дверь.
- Подумать только! - вскричал он. - В ваши годы пытаться
поступить на первый курс! Восемнадцать лет, говорите? Даю
вам восемнадцать минут, и чтобы духу вашего в городе не бы-
ло.
Бенджамин Баттон с достоинством покинул канцелярию, при-
чем с полдюжины старшекурсников, ожидавших в приемной, тара-
щили на него глаза. Отойдя немного, он оглянулся на взбешен-
ного клерка, который все еще стоял в дверях, и твердо повто-
рил:
- Мне восемнадцать лет от роду.
Под дружный хохот старшекурсников Бенджамин удалился.
Но ему не суждено было так легко отделаться. Он печально
брел к вокзалу и вдруг обнаружил, что его сопровождает спер-
ва стайка, потом рой, и, наконец, плотная толпа студентов.
Весть о том, что какой-то маньяк выдержал вступительные эк-
замены и пытался выдать себя за восемнадцатилетнего юношу,
облетела город. Весь колледж лихорадило. Студенты выбегали
на улицу, позабыв в аудитории свои шляпы, футбольная команда
прервала тренировку и присоединилась к толпе, профессорши,
со съехавшими на одно ухо шляпками, со сбившимися на бок
турнюрами, громкими воплями преследовали процессию, а вокруг
так и сыпались насмешки, попадавшие в самое уязвимое место
Бенджамина Баттона:
- Наверное, это Вечный Жид!
- В его возрасте ему бы быть приготовишкой!
- Только поглядите на этого вундеркинда!
- Он решил, что у нас здесь богадельня!
- Эй, ты, поезжай в Гарвард!
Бенджамин прибавил шагу, потом перешел на рысь. Он им по-
кажет! Да, он поедет в Гарвард, и они еще пожалеют о своих
опрометчивых насмешках!
Благополучно укрывшись в вагоне балтиморского поезда, он
высунулся из окна.
- Вы еще пожалеете! - заорал он.
- Ха-ха! - хохотали студенты. - Ха-ха-ха!
В тот день йельский колледж совершил роковую ошибку...
В 1880 году Бенджамину Баттону исполнилось двадцать, и
свой день рождения он ознаменовал тем, что стал компаньоном
отца в фирме "Роджер Баттон и К°, оптовая торговля скобяными
товарами". В том же году он начал "выезжать в свет", вернее,
отец чуть ли не насильно стал вывозить его на светские балы.
Роджеру Баттону было уже пятьдесят, и отец с сыном теперь
куда больше подходили друг другу - право, с тех пор как
Бенджамин перестал красить волосы (в которых все еще проби-
валась седина), они казались ровесниками и их вполне можно
было принять за братьев.
В один из августовских вечеров они облачились во фраки и
отправились в карете к Шевлинам, в их загородную усадьбу не-
подалеку от Балтимора.
Вечер был чудесный. Полная луна заливала дорогу мягким
серебристым светом, увядающие осенние цветы наполняли нед-
вижный воздух благоуханием, словно пронизывая его тихим, ед-
ва слышным смехом. Широкие поля, покрытые далеко окрест ков-
ром пшеницы, были освещены, как днем.
Казалось бы, никто не мог остаться равнодушным к этой
чистой красоте неба... казалось бы...
- Да, у торговли скобяными товарами великое будущее, -
говорил Роджер Баттон. Он не был возвышенным человеком - его
эстетические чувства пребывали в зачаточном состоянии.
- В мои годы уже поздно учиться всем этим нынешним нов-
шествам, - заметил он глубокомысленно. - А вот у вас, под-
растающего поколения, полного сил и энергии, великое буду-
щее.
Далеко впереди показались мерцающие огни усадьбы, и вско-
ре послышался тихий неумолчный ропот - быть может, то взды-
хали скрипки или шелестела пшеница в лунном серебре.
Они остановились подле роскошного экипажа, из которого
уже высаживались гости. Сначала вышла дама, за ней пожилой
господин и еще одна молодая дама, блиставшая ослепительной
красотой. Бенджамин вздрогнул, в нем словно началась хими-
ческая реакция, все его существо как бы преобразилось. Его
охватил озноб, щеки и лоб зарделись, в ушах зашумело. Это
пришла первая любовь.
Девушка была стройна и нежна. Под луной ее волосы каза-
лись пепельными, а у подъезда, при свете шипящих газовых фо-
нарей, они отливали медовой желтизной. Плечи ее окутывала
золотистая испанская мантилья, подбитая черным шелком, оча-
ровательные ножки выглядывали из-под края платья.
Роджер Баттон шепнул сыну:
- Это юная Хильдегарда Монкриф, дочь генерала Монкрифа.
Бенджамин сдержанно кивнул.
- Недурна, - заметил он равнодушно. А когда негрслуга от-
вел лошадей в сторону, добавил: - Папа, ты не мог бы предс-
тавить ей меня?
Они подошли к гостям, окружившим мисс Монкриф. По старой
доброй традиции она сделала Бенджамину глубокий реверанс.
Да, разумеется, он может рассчитывать на танец. Он поблаго-
дарил ее и отошел, ноги у него подкашивались. Время ползло
мучительно медленно, он едва дождался своей очереди. Он сто-
ял у стены, безмолвный, непроницаемый, взирая убийственным
взглядом на восторженно-влюбленные физиономии аристократи-
ческих отпрысков Балтимора, увивавшихся вокруг Хильдегарды
Монкриф. Как они были отвратительны Бенджамину, как невыно-
симо юны! Их вьющиеся каштановые бакенбарды вызывали в нем
ощущение, подобное желудочной колике.
Но, когда подошла его очередь и он закружился с ней по
сверкающему паркету под звуки модного парижского вальса, его
ревность и тревоги растаяли, как весенний снег. Ослепленный
и очарованный, он чувствовал, что жизнь только начинается.
- Вы с вашим братом подъехали следом за нами, не правда
ли? - спросила Хильдегарда, подняв на него сияющие лазурные
глаза.
Бенджамин был в нерешительности. Если она приняла его за
брата отца, стоит ли говорить ей правду? Он вспомнил, что
приключилось с ним в Иеле, и решил промолчать. Ведь спорить
с дамой неприлично; и к тому же было бы просто преступлением
портить такие дивные минуты нелепым рассказом о его появле-
нии на свет. Лучше уж как-нибудь потом. Он кивал, улыбался,
внимал ей и был на верху блаженства.
- Мне нравятся мужчины в вашем возрасте, - сказала Хиль-
дегарда. - Эти мальчишки так глупы. Хвастают тем, сколько
выпивают шампанского в колледже и какую кучу денег проигры-
вают в карты. А вот мужчины в вашем возрасте умеют ценить
женщин.
Бенджамин почувствовал, что готов не сходя с места сде-
лать ей предложение, - усилием воли он подавил этот порыв.
- Вы в самом романтическом возрасте, - продолжала она. -
Вам пятьдесять. В двадцать пять мужчины полагают, будто зна-
ют все на свете; в тридцать они бывают изнурены работой; в
сорок - рассказывают бесконечные истории, слушая которые
можно выкурить целый ящик сигар; в шестьдесят... ах, в
шестьдесят... там уж и до семидесяти недалеко; а пятьдесят -
это пора возмужания. Вот что мне по душе.
И Бенджамин подумал, что нет возраста чудеснее, чем пять-
десят лет. Как жаждал он быть пятидесятилетним мужчиной!
- Я всегда говорила, - продолжала между тем Хильдегарда,
- что предпочла бы выйти замуж за пятидесятилетнего, который
стал бы меня лелеять, чем за тридцатилетнего и самой лелеять
его.
Весь вечер Бенджамин купался в медовой желтизне. Хильде-
гарда осчастливила его еще двумя танцами, и они выяснили,
что их взгляды на все существенные проблемы поразительно
совпадают. Она согласилась совершить с ним воскресную про-
гулку, дабы продолжить этот важный разговор.
Возвращаясь домой уже перед рассветом, когда жужжали ран-
ние пчелы и меркнущая луна отсвечивала в холодных капельках
росы, Бенджамин, словно сквозь сон, слышал, как отец толко-
вал про оптовую скобяную торговлю:
- ...а как ты думаешь, кроме молотков и гвоздей, что зас-
луживает особого внимания?
- Любовь, - рассеянно отозвался Бенджамин.
- Любое?! - воскликнул Роджер Баттон. - Да ведь не можем
же мы торговать чем попало!
Бенджамин смотрел на отца невидящим взглядом, а небо на
востоке вдруг озарилось светом, и в пробуждающейся листве
тоненько засвистела иволга...

VI

Полгода спустя, когда стало известно о помолвке мисс
Хильдегарды Монкриф и мистера Бенджамина Баттона (я говорю
"стало известно", ибо генерал Монкриф заявил, что скорее
проткнет себя собственной шпагой, чем официально объявит об
этой помолвке), балтиморское общество пришло в лихорадочное
волнение. История рождения Бенджамина, почти забытая, снова
выплыла наружу и, раздуваемая сплетней, приобрела чудовищный
и невероятный вид. Говорили, что в действительности Бенджа-
мин - отец Роджера Баттона; что он - его брат, просидевший
сорок лет в тюрьме; что это переодетый Джон Уилкс Бут * и,
наконец, что на голове у него есть пара маленьких острых ро-
жек.
Воскресные приложения к нью-йоркским газетам подняли шу-
миху и поместили прелестные карикатуры, изображавшие Бенджа-
мина Баттона то в виде рыбы, то в виде змеи и даже в виде
медной болванки. Он фигурировал в газетах, как Таинственный
Незнакомец из Мэри! ленда. Истинной же его истории, как это
обычно бывает, не знал почти никто-
Однако все соглашались с генералом Монкрифом, что это
попросту преступно со стороны очаровательной девушки, кото-
рая могла бы выйти за любого из блестящих балтиморских юно-
шей, - броситься в объятия человека, которому никак не мень-
ше пятидесяти. Напрасно мистер Роджер Баттон крупным шрифтом
напечатал в балтиморской газете "Пламя" свидетельство о рож-
дении сына. Никто ему не поверил. Стоило только взглянуть на
Бенджамина, и все становилось ясным.
Однако те двое, которых эта история касалась более

* Убийца президента Авраама Линкольна.- Прим. перев.

всего, оставались непоколебимы. О женихе Хильдегарды ходило
столько лживых сплетен, что она упрямо не хотела поверить
даже истине. Напрасно генерал Монкриф указывал ей на высокую
смертность среди пятидесятилетних, или, во всяком случае,
среди людей, которым на вид можно дать пятьдесят; напрасно
пытался убедить ее, что скобяная торговля - дело ненадежное.
Хильдегарда решила выйти замуж за зрелого мужчину - и поста-
вила на своем.

VII

В одном по крайней мере друзья Хильдегарды Монкриф ошиба-
лись. Скобяная торговля процветала. За пятнадцать лет, с
1880 года, когда Бенджамин женился, и до 1895-го, когда его
отец удалился от дел, их состояние выросло вдвое, главным
образом благодаря усилиям Баттона младшего.
Незачем и говорить, что со временем балтиморское общество
приняло супругов в свое лоно. Даже старый генерал Монкриф
примирился со своим зятем, после того как Бенджамин дал ему
денег на печатание его двенадцатитомной "Истории Гражданской
войны", отвергнутой девятью виднейшими издателями.
Да и в самом Бенджамине за пятнадцать лет произошло нема-
ло перемен. Ему казалось, что кровь быстрее струится в его
жилах. Он теперь с удовольствием вставал ранним утром, бодро
шагал по оживленным, залитым солнцем улицам, без устали при-
нимал и отгружал партии молотков и гвоздей. В 1890 году он
нанес решительный удар конкурентам, войдя в сенат с нижесле-
дующим предложением: все гвозди, которыми заколочены ящики,
содержащие гвозди, являются собственностью грузоотправителя,
- впоследствии это предложение стало законом, одобренным
верховным судьей Фоссайлом, благодаря чему фирма "Роджер
Баттон и К°" стала экономить более шестисот гвоздей ежегод-
но.
Кроме того, Бенджамин обнаружил, что его все больше прив-
лекают простые радости жизни. Эта растущая тяга к удовольст-
виям выразилась в том, что он первым в Балтиморе приобрел
автомобиль. Встречая Бенджамина на улице, его сверстники
обычно с завистью глазели на это воплощение здоровья и энер-
гии.
- Он словно молодеет с каждым годом, - говорили они.
И если старый Роджер Баттон, которому теперь было шесть-
десят пять, поначалу не оценил сына должным образом, то в
конце концов он загладил свою вину, так как теперь едва ли
не заискивал перед ним.
А теперь мы вынуждены коснуться предмета не слишком при-
ятного, о котором следует сказать как можно короче. Одно
лишь тревожило Бенджамина Баттона: он больше уже не испыты-
вал влечения к своей жене.
К этому времени Хильдегарде исполнилось тридцать пять и у
нее был четырнадцатилетний сын Роско.
В первое время после женитьбы Бенджамин ее боготворил. Но
годы шли, ее волосы, некогда отливавшие медовой желтизной,
теперь имели тоскливый грязноватый оттенок. Лазурные голубые
глаза потускнели и обрели цвет залежавшейся глины; но мало
того - и это было главное, - она стала слишком равнодушной,
слишком спокойной, слишком самодовольной и вялой в проявле-
нии своих чувств, слишком ограниченной в своих интересах.
До свадьбы именно она "вытаскивала" Бенджамина на балы и
торжественные обеды - а теперь все было наоборот. Она выез-
жала с ним в свет, но без всякой охоты, будучи во власти той
непреодолимой инерции, которая в один прекрасный день завла-
девает человеком и не покидает его до конца жизни.
Неудовольствие Бенджамина росло. В 1898 году, когда раз-
разилась Испано-американская война, он был уже до такой сте-
пени равнодушен к своему домашнему очагу, что решился пойти
в армию добровольцем. Использовав свои деловые связи, он по-
лучил звание капитана и проявил столь блестящие способности,
что был повышен в чине и стал сначала майором, а потом под-
полковником, в каковом чине и участвовал в знаменитой битве
при Сан-Хуан Хилле. Он был легко ранен и награжден медалью.
Бенджамин так привык к бурной и беспокойной армейской
жизни, что ему жаль было с ней расстаться, но дела требовали
его присутствия, и он, выйдя в отставку, вернулся в Балти-
мор. На вокзале ему устроили встречу с оркестром и с почет-
ным эскортом проводили до дома.

VIII

Хильдегарда приветствовала его с балкона, размахивая
большим шелковым флагом, но, едва поцеловав ее, Бенджамин с
болью в сердце понял, что эти три года сделали свое дело.
Перед ним была сорокалетняя женщина, в волосах у которой уже
пробивалась седина. Это привело его в отчаяние.
Поднявшись к себе, он увидел свое отражение в старом зер-
кале, подошел ближе и стал с беспокойством рассматривать
собственное лицо, то и дело поглядывая на фотографию, сде-
ланную перед войной.
- О господи! - вырвалось у него.
Поразительный процесс продолжался. Сомнений не было - те-
перь он выглядел лет на тридцать. Он ничуть не обрадовался,
напротив, ему стало не по себе: он неотвратимо молодел.
Прежде у него еще была надежда, что, когда тело его придет в
соответствие с его подлинным возрастом, природа исправит
ошибку, которую она совершила при его появлении на свет. Он
содрогнулся. Будущее представилось ему ужасным, чудовищным.
Внизу его уже ждала Хильдегарда. Вид у нее был злобный, и
он подумал, что она, должно быть, заподозрила неладное.
Стремясь сгладить натянутость, он за обедом завел разговор
на волновавшую его тему в весьма, как ему казалось, деликат-
ной форме.
- Знаешь, - обронил он как будто вскользь, - все находят,
что я помолодел.
Хильдегарда бросила на него презрительный взгляд и фырк-
нула.
- Нашел чем хвастать.
- Я не хвастаю, - заверил он ее, испытывая мучительную
неловкость.
Она снова фыркнула.
- Хорошенькое дело, - сказала она и, помолчав, добавила:
- Надеюсь, ты найдешь в себе силы положить этому конец.
- Но как? - спросил он с удивлением.
- Я не намерена с тобой спорить, - заявила она. - Всякий
поступок может быть приличен или неприличен, в зависимости
от обстоятельств. Если ты решил быть таким оригиналом, что
ж, помешать тебе я не могу, однако мне кажется, все это не
слишком деликатно с твоей стороны.
- Но, Хильдегарда, поверь, я тут ничего не могу поделать.
- И я тоже. Ты попросту упрямишься. Ты решил быть ориги-
налом, был им всю жизнь и таким останешься. Но вообрази, на
что это было бы похоже, если бы каждый смотрел на вещи так,
как ты, - во что превратился бы мир?
На этот нелепый довод нечего было ответить, и Бенджамин
промолчал, но с этой минуты пропасть, их разделявшая, стала
еще шире. Он мог только удивляться, как это она некогда су-
мела его очаровать.
А тут еще он обнаружил, что с приходом нового века жажда
удовольствий в нем, как на грех, стала возрастать. Он бывал
на всех приемах в Балтиморе, танцевал с молодыми замужними
дамами, болтал с красавицами, впервые блиставшими на балах,
пленялся ими, а его супруга, словно старая вдова, чье лицо
не сулило ничего доброго, сидела среди пожилых матрон, то
напуская на себя надменный и презрительный вид, то следя за
ним пристальным, удивленным, полным упрека взглядом.
- Подумать только! - говорили вокруг. - Какая жалость!
Такой молодой человек, а женат на сорокапятилетней старухе!
Да ведь он лет на двадцать ее моложе.
Они забыли - ведь людская память так коротка, - что в
1880 году их мамаши и папаши тоже судачили об этом неравном
браке.
Неприятности, которые Бенджамину приходилось терпеть в
своем семействе, окупались новыми интересами, которые у него
появились. Он начал играть в гольф и делал необычайные успе-
хи. Он увлекся танцами: в девятьсот шестом году он неподра-
жаемо исполнял бостон, в девятьсот восьмом - максиксе, а в
девятьсот девятом все юноши в городе завидовали его умению
танцевать касул-уок.
Разумеется, дела несколько мешали его светским успехам,
но ведь он занимался скобяной торговлей вот уже двадцать
пять лет и теперь полагал, что вскоре сможет передать ее в
руки своего сына Роско, который недавно окончил Гарвардский
университет.
Люди часто принимали его за Роско и наоборот. Бенджамину
это было приятно - он вскоре забыл зловещий страх, который
охватил его, когда он вернулся с Испано-американской войны,
и стал наивно радоваться своей внешности. В этой бочке меда
была лишь одна ложка дегтя: он терпеть не мог появляться на
людях с женой. Хильдегарде было уже под пятьдесят, и, глядя
на нее, он чувствовал себя нелепо...

IX

Однажды, в сентябре 1910 года, через несколько лет после
того, как фирма "Роджер Баттон и К°" перешла в руки Роско
Баттона, некий молодой человек, которому на вид можно было
дать лет двадцать, поступил на первый курс Гарвардского уни-
верситета в Кембридже. Он не сделал роковой оплошности и
умолчал о том, что ему уже далеко за пятьдесят и что его сын
окончил это же самое учебное заведение десять лет назад.
Его зачислили в университет, и в самом скором времени он
оказался среди первых в своей группе, отчасти, вероятно, по-
тому, что выглядел чуть постарше своих однокурсников, боль-
шинству из которых было восемнадцать лет.
Но настоящий успех пришел к нему, лишь когда он сыграл в
футбольном матче против команды Йельского колледжа с таким
блеском и холодной, беспощадной яростью, что забил семь
штрафных и четырнадцать обычных мячей в ворота соперников,
после чего все одиннадцать игроков один за другим были в
беспамятстве унесены с поля.
Однако, как ни странно, на третьем курсе он уже едва мог
играть в футбол. Тренеры замечали, что он сбавил в весе, и
от самых наблюдательных не укрылось, что он стал несколько
ниже ростом.
Он больше не забивал мячей, - его терпели в команде глав-
ным образом потому, что надеялись на его громкую славу, при-
водившую йельцев в трепет и замешательство.
На последнем курсе он уже совсем не в состоянии был иг-
рать. Он стал таким щуплым и хилым, что один второкурсник
даже принял его за новичка, и это было для него горьким уни-
жением. О нем заговорили как о вундеркинде - старшекурсник,
которому не больше шестнадцати лет! - и искушенность сверс-
тников часто заставляла его краснеть. Ему все труднее стано-
вилось учиться, материал казался слишком сложным. Он слышал
некогда от сокурсников о школе святого Мидаса, приготови-
тельном заведении, где многие из них учились перед коллед-
жем, и решил после окончания университета поступить туда,
чтобы беспечально жить среди мальчиков своего роста.
В 1914 году, окончив колледж, он вернулся в Балтимор с
гарвардским дипломом в кармане. Хильдегарда к тому времени
переехала в Италию, и Бенджамин поселился со своим сыном
Роско. Роско встретил отца приветливо, но все же в его чувс-
твах явно не было сердечности - сын, очевидно, склонен был
даже считать, что Бенджамин, который слонялся по дому, пре-
даваясь юношеским мечтаниям, мешает ему. Роско уже был же-
нат, занимал в Балтиморе видное положение и не хотел, чтобы
его семейства коснулась сплетня.
Бенджамин, которого больше не жаловали ни юные красавицы,
ни студенты, остался в одиночестве, если не считать трех или
четырех пятнадцатилетних мальчишек, живших по соседству.
Вскоре он вернулся к мысли о поступлении в школу святого Ми-
даса.
- Послушай, - сказал он однажды Роско, - я ведь тебе дав-
но говорю, что хочу ездить в приготовительную школу.
- Что ж, поезжай, - коротко отозвался Роско. Он старался
уклониться от неприятного разговора.
- Но не могу же я ездить туда один, - сказал Бенджамин
жалобно. - Придется тебе отвозить и привозить меня.
- Мне некогда, - резко оборвал его Роско. Глаза его сузи-
лись, он смотрел на отца с неприязнью. - И должен тебе ска-
зать, - добавил он, - брось-ка ты это дело. Лучше остано-
вись... Лучше... лучше... - Он запнулся. - Лучше ты повер-
нись налево кругом и дай задний ход. Шутка зашла слишком да-
леко. Это уже не смешно. Веди себя... прилично!
Бенджамин смотрел на него, глотая слезы.
- И вот еще что, - продолжал Роско. - Я хочу, чтобы при
гостях ты звал меня "дядя" - не Роско, а "дядя", понял?
Просто нелепо, когда пятнадцатилетний мальчишка зовет меня
по имени. Лучше даже, если ты всегда станешь звать меня "дя-
дей", тогда быстрее привыкнешь.
Роско бросил на отца суровый взгляд и отвернулся.

Х

После этого разговора Бенджамин уныло поплелся наверх и
поглядел на себя в зеркало. Он не брился вот уже три месяца,
но не увидел на своем лице ничего, кроме светлого пушка, ко-
торый попросту не стоил внимания. Когда он вернулся из Гар-
варда, Роско предложил ему надеть очки и наклеить на щеки
бакенбарды, и тогда ему вдруг показалось, что повторяется
комедия первых лет его жизни. Но щеки под бакенбардами чеса-
лись, и, кроме того, ему было стыдно их носить. Он заплакал,
и Роско над ним сжалился.
Бенджамин принялся было читать детскую книжку "Бойскауты
Бимини Бей". Но вдруг он поймал себя на том, что неотвязно
думает о войне. За месяц перед тем Америка примкнула к союз-
никам, и Бенджамин решил пойти добровольцем, но, увы, для
этого нужно было иметь хотя бы шестнадцать лет от роду, а он
выглядел заметно моложе. Однако, если б он сказал правду -
что ему пятьдесят семь лет, - его не взяли бы по старости.
Раздался стук в дверь, и дворецкий подал конверт, на ко-
тором стоял большой официальный штамп; письмо было адресова-
но Бенджамину Баттону. Бенджамин торопливо вскрыл конверт и
с чувством восторга прочитал письмо. Его уведомляли, что
многие офицеры запаса, служившие в рядах армии во время Ис-
пано-американской войны, вновь призываются с повышением в
чине; к письму были приложены приказ о производстве его в
бригадные генералы армии Соединенных Штатов и предписание
явиться немедленно.
Бенджамин вскочил, дрожа от нетерпения. Именно об этом он
и мечтал! Он схватил шапку и уже через десять минут, войдя в
большую швейную мастерскую на Чарльз-стрит, срывающимся дис-
кантом заказал себе военную форму.
- Хочешь поиграть в войну, сынок? - небрежно спросил при-
емщик.
Бенджамин рассвирепел.
- Послушайте! Не ваше дело, чего я хочу! - ответил он
зло. - Моя фамилия Баттон, я живу на Маунт-Вернон Плейс, так
что можете не сомневаться, что я вправе носить форму.
- Ну что ж, - сказал приемщик с сомнением. - Не ты, так
твой отец, стало быть, это все едино.
С Бенджамина сняли мерку, и через неделю форма была гото-
ва. Труднее было приобрести генеральские знаки различия, по-
тому что торговец настойчиво уверял Бенджамина в том, что
красивый значок ХАМЛ * ничуть не хуже и с ним даже интерес-
нее играть.
И вот ночью, не сказав Роско ни слова, он покинул дом и
поездом доехал до военного лагеря в Мосби, штат Южная Каро-
лина, где должен был принять под свое командование пехотную
бригаду. В знойный апрельский день он подъехал к воротам ла-
геря, расплатился с шофером такси, привезшим его с вокзала,
и обратился к часовому у ворот.
- Кликни кого-нибудь, чтобы отнесли мои вещи, - скомандо-
вал он.
Часовой укоризненно взглянул на него.
- Вот так штука! - заметил он. - И далеко ты собрался в
генеральской одежке, сынок?
Бенджамин, почетный ветеран Испано-американской войны,
напустился на него, сверкая глазами, но, увы, при этом дал
петуха:
- Смирно! - Он хотел крикнуть это громовым голосом, наб-
рал воздуху... и вдруг увидел, что часовой щелкнул каблуками
и сделал на караул. Бенджамин попытался скрыть довольную
улыбку, но, когда он обернулся, улыбка исчезла с его лица.
Часовой приветствовал вовсе не его, а внушительного артилле-
рийского полковника, который подъехал к воротам верхом.
- Полковник! - пронзительно окликнул его Бенджамин.
Полковник подъехал вплотную, натянул поводья, взглянул на
Бенджамина, и его глаза насмешливо блеснули.

* Христианская ассоциация молодых людей.- Прим. перев.

- Ты чей, малыш? - спросил он ласково.
- Вот я тебе сейчас покажу малыша, чертова кукла! - угро-
жающе заявил Бенджамнн. - Ну-ка, слезай с коня!
Полковник захохотал во все горло.
- Тебе нужен конь, а, генерал?
- Вот! - крикнул Бенджамин в изнеможении. - Читайте!
И он швырнул полковнику приказ о своем производстве в ге-
неральский чин.
У полковника глаза полезли на лоб.
- Кто тебе это дал? - спросил он и сунул приказ в карман.
- Правительство, в чем вы очень скоро сможете убедиться!
- Ступай за мной, - сказал полковник; лицо у него было
растерянное. - Я отведу тебя в главный штаб, там разберемся.
Идем.
И полковник пошел к штабу, ведя коня под уздцы. Бенджами-
ну ничего не оставалось, как последовать за ним, стараясь
соблюсти достоинство, причем в душе он клялся жестоко отомс-
тить полковнику.
Но ему не суждено было осуществить эту месть. Вместо это-
го ему было суждено улицезреть своего сына Роско, который на
второй день примчался из Балтимора, злой и раздосадованный
тем, что пришлось ехать, бросив все дела, и препроводил пла-
чущего генерала, теперь уже без мундира, обратно домой.

XI

В 1920 году у Роско Баттона родился первенец. Однако во
время торжества по этому случаю никто не счел нужным упомя-
нуть о том, что грязный мальчишка, лет десяти на вид, кото-
рый играл вовле дома в оловянных солдатиков и детский цирк,
доводится новорожденному дедом.
Этот маленький мальчик, чье свежее, улыбающееся личико
носило на себе едва уловимый след печали, ни у кого не вызы-
вал неприязни, но для Роско Баттона его присутствие было ху-
же всякой пытки. Выражаясь языком поколения Роско, это был
"неделовой подход".
Он полагал, что отец, не желая выглядеть шестидесятилет-
ним стариком, вел себя отнюдь не так, как пристало "уважаю-
щему себя деляге" - это было любимое выражение Роско, - а
дико и отвратительно. Право, стоило ему задуматься над этим,
и через каких-нибудь полчаса он чувствовал, что сходит с
ума. Роско считал, что энергичные люди должны сохранять мо-
лодость, но надо же знать меру, ведь это... это... просто
неделовой подход! И на том Роско стоял.
Через пять лет его маленький сын мог уже играть с малень-
ким Бенджамином под присмотром одной няни. Роско одновремен-
но отдал обоих в детский сад, и Бенджамин обнаружил, что нет
в мире чудеснее игры, чем возиться с разноцветными полосками
бумаги, плести корзиночки, делать цепочки и рисовать забав-
ные, красивые узоры. Однажды он нашалил, его поставили в
угол и он заплакал, но обычно ему бывало весело в светлой,
залитой солнцем комнате, где ласковая рука мисс Бейли каса-
лась иногда его взъерошенных волос.
Сын Роско через год пошел в первый класс, а Бенджамин ос-
тался в детском саду. Он был счастлив. Правда, порой, когда
другие малыши говорили о том, кем они станут, когда вырас-
тут, по его лицу пробегала тень, как будто своим слабым
детским умом он понимал, что ему все это навеки недоступно.
Дни текли однообразно. Уже третий год он ходил в детский
сад, но теперь он был слишком мал, чтобы играть с яркими бу-
мажными полосками. Он плакал, потому что другие мальчики бы-
ли больше его и он их боялся. Воспитательница что-то говори-
ла ему, но он ничего не понимал.
Его забрали из детского сада. Центром его крошечного мир-
ка стала няня Нана в накрахмаленном полосатом платье. В хо-
рошую погоду они ходили гулять в парк; Нана указывала на ог-
ромное серое чудовище и говорила: "Слон", а Бенджамин повто-
рял за ней это слово, и когда его укладывали вечером спать,
он без конца твердил:
- Слен, слен, слен.
Иногда Нана позволяла ему попрыгать на кроватке, и это
было очень весело, потому что, если сесть на нее с размаху,
упругий матрасик подбросит кверху, а если при этом протяжно
говорить: "А-а-а", голос так смешно вибрирует.
Он любил брать трость, стоявшую у вешалки, и сражаться со
стульями и столами, приговаривая:
- Трах-тарарах!
Когда приходили гости, пожилые дамы сюсюкали над ним, и
это было ему приятно, а молодые норовили чмокнуть его, и он
покорялся без всякой охоты. В пять часов долгий день кончал-
ся, Нана уводила его наверх кормить овсянкой или другой каш-
кой с ложечки.
Его детские сны были свободны от бурных воспоминаний; он
не помнил ни о славных временах в колледже, ни о той блиста-
тельной поре, когда он волновал сердца многих красавиц. Для
него существовала лишь белая, уютная колыбель, Нана, ка-
кой-то человек, который приходил иногда взглянуть на него, и
огромный оранжевый шар; по вечерам, перед сном, Нана указы-
вала на этот шар и говорила: "Солнце". Когда солнце скрыва-
лось, он уже безмятежно спал и кошмары нг мучили его.
Прошлое - как он вел своих солдат на штурм СанХуан Хилла;
как прожил первые годы после женитьбы, работая до летних су-
мерек, вертясь в людском водовороте ради юной Хильдегарды,
которую любил без памяти; как еще прежде сидел до поздней
ночи, покуривая сигару, в старинном, мрачном доме Баттонов
на Монрострит вместе со своим дедом - исчезло из его памяти,
подобно мимолетному сну, словно этого и не бывало вовсе.
Он ничего не помнил. Не помнил даже, теплым или холодным
молоком его только что поили, не замечал, как проходили дни,
- для него существовала лишь колыбель и Нана, к которой он
давно привык. А потом он совсем утратил память. Когда он хо-
тел есть, он плакал-только и всего. Дни и ночи сменяли друг
друга, он еще дышал, и над ним слышалось какое-то бормота-
ние, шепоты, едва достигавшие его слуха, и был свет, и тем-
нота.
А потом наступил полный мрак: белая колыбелька, и смутные
лица, склонившиеся над ним, и чудесный запах теплого, слад-
кого молока - все исчезло для него навек.

Антон Павлович Чехов Ванька

Ванька Жуков, девятилетний мальчик, отданный три месяца тому назад в ученье к сапожнику Аляхину, в ночь под Рождество не ложился спать. Дождавшись, когда хозяева и подмастерья ушли к заутрене, он достал из хозяйского шкапа пузырек с чернилами, ручку с заржавленным пером и, разложив перед собой измятый лист бумаги, стал писать. Прежде чем вывести первую букву, он несколько раз пугливо оглянулся на двери и окна, покосился на темный образ, по обе стороны которого тянулись полки с колодками, и прерывисто вздохнул. Бумага лежала на скамье, а сам он стоял перед скамьей на коленях.
«Милый дедушка, Константин Макарыч! — писал он. — И пишу тебе письмо. Поздравляю вас с Рождеством и желаю тебе всего от господа бога. Нету у меня ни отца, ни маменьки, только ты у меня один остался».
Ванька перевел глаза на темное окно, в котором мелькало отражение его свечки, и живо вообразил себе своего деда Константина Макарыча, служащего ночным сторожем у господ Живаревых. Это маленький, тощенький, но необыкновенно юркий и подвижной старикашка лет 65-ти, с вечно смеющимся лицом и пьяными глазами. Днем он спит в людской кухне или балагурит с кухарками, ночью же, окутанный в просторный тулуп, ходит вокруг усадьбы и стучит в свою колотушку. За ним, опустив головы, шагают старая Каштанка и кобелек Вьюн, прозванный так за свой черный цвет и тело, длинное, как у ласки. Этот Вьюн необыкновенно почтителен и ласков, одинаково умильно смотрит как на своих, так и на чужих, но кредитом не пользуется. Под его почтительностью и смирением скрывается самое иезуитское ехидство. Никто лучше его не умеет вовремя подкрасться и цапнуть за ногу, забраться в ледник или украсть у мужика курицу. Ему уж не раз отбивали задние ноги, раза два его вешали, каждую неделю пороли до полусмерти, но он всегда оживал.
Теперь, наверно, дед стоит у ворот, щурит глаза на ярко-красные окна деревенской церкви и, притопывая валенками, балагурит с дворней. Колотушка его подвязана к поясу. Он всплескивает руками, пожимается от холода и, старчески хихикая, щиплет то горничную, то кухарку.
— Табачку нешто нам понюхать? — говорит он, подставляя бабам свою табакерку.
Бабы нюхают и чихают. Дед приходит в неописанный восторг, заливается веселым смехом и кричит:
— Отдирай, примерзло!
Дают понюхать табаку и собакам. Каштанка чихает, крутит мордой и, обиженная, отходит в сторону. Вьюн же из почтительности не чихает и вертит хвостом. А погода великолепная. Воздух тих, прозрачен и свеж. Ночь темна, но видно всю деревню с ее белыми крышами и струйками дыма, идущими из труб, деревья, посребренные инеем, сугробы. Всё небо усыпано весело мигающими звездами, и Млечный Путь вырисовывается так ясно, как будто его перед праздником помыли и потерли снегом...
Ванька вздохнул, умокнул перо и продолжал писать:
«А вчерась мне была выволочка. Хозяин выволок меня за волосья на двор и отчесал шпандырем за то, что я качал ихнего ребятенка в люльке и по нечаянности заснул. А на неделе хозяйка велела мне почистить селедку, а я начал с хвоста, а она взяла селедку и ейной мордой начала меня в харю тыкать. Подмастерья надо мной насмехаются, посылают в кабак за водкой и велят красть у хозяев огурцы, а хозяин бьет чем попадя. А еды нету никакой. Утром дают хлеба, в обед каши и к вечеру тоже хлеба, а чтоб чаю или щей, то хозяева сами трескают. А спать мне велят в сенях, а когда ребятенок ихний плачет, я вовсе не сплю, а качаю люльку. Милый дедушка, сделай божецкую милость, возьми меня отсюда домой, на деревню, нету никакой моей возможности... Кланяюсь тебе в ножки и буду вечно бога молить, увези меня отсюда, а то помру...»
Ванька покривил рот, потер своим черным кулаком глаза и всхлипнул.
«Я буду тебе табак тереть, — продолжал он, — богу молиться, а если что, то секи меня, как Сидорову козу. А ежели думаешь, должности мне нету, то я Христа ради попрошусь к приказчику сапоги чистить, али заместо Федьки в подпаски пойду. Дедушка милый, нету никакой возможности, просто смерть одна. Хотел было пешком на деревню бежать, да сапогов нету, морозу боюсь. А когда вырасту большой, то за это самое буду тебя кормить и в обиду никому не дам, а помрешь, стану за упокой души молить, всё равно как за мамку Пелагею.
А Москва город большой. Дома всё господские и лошадей много, а овец нету и собаки не злые. Со звездой тут ребята не ходят и на клирос петь никого не пущают, а раз я видал в одной лавке на окне крючки продаются прямо с леской и на всякую рыбу, очень стоющие, даже такой есть один крючок, что пудового сома удержит. И видал которые лавки, где ружья всякие на манер бариновых, так что небось рублей сто кажное... А в мясных лавках и тетерева, и рябцы, и зайцы, а в котором месте их стреляют, про то сидельцы не сказывают.
Милый дедушка, а когда у господ будет елка с гостинцами, возьми мне золоченный орех и в зеленый сундучок спрячь. Попроси у барышни Ольги Игнатьевны, скажи, для Ваньки».
Ванька судорожно вздохнул и опять уставился на окно. Он вспомнил, что за елкой для господ всегда ходил в лес дед и брал с собою внука. Веселое было время! И дед крякал, и мороз крякал, а глядя на них, и Ванька крякал. Бывало, прежде чем вырубить елку, дед выкуривает трубку, долго нюхает табак, посмеивается над озябшим Ванюшкой... Молодые елки, окутанные инеем, стоят неподвижно и ждут, которой из них помирать? Откуда ни возьмись, по сугробам летит стрелой заяц... Дед не может чтоб не крикнуть:
— Держи, держи... держи! Ах, куцый дьявол!
Срубленную елку дед тащил в господский дом, а там принимались убирать ее... Больше всех хлопотала барышня Ольга Игнатьевна, любимица Ваньки. Когда еще была жива Ванькина мать Пелагея и служила у господ в горничных, Ольга Игнатьевна кормила Ваньку леденцами и от нечего делать выучила его читать, писать, считать до ста и даже танцевать кадриль. Когда же Пелагея умерла, сироту Ваньку спровадили в людскую кухню к деду, а из кухни в Москву к сапожнику Аляхину...
«Приезжай, милый дедушка, — продолжал Ванька, — Христом богом тебя молю, возьми меня отседа. Пожалей ты меня сироту несчастную, а то меня все колотят и кушать страсть хочется, а скука такая, что и сказать нельзя, всё плачу. А намедни хозяин колодкой по голове ударил, так что упал и насилу очухался. Пропащая моя жизнь, хуже собаки всякой... А еще кланяюсь Алене, кривому Егорке и кучеру, а гармонию мою никому не отдавай. Остаюсь твой внук Иван Жуков, милый дедушка приезжай».
Ванька свернул вчетверо исписанный лист и вложил его в конверт, купленный накануне за копейку... Подумав немного, он умокнул перо и написал адрес:

На деревню дедушке.

Потом почесался, подумал и прибавил: «Константину Макарычу». Довольный тем, что ему не помешали писать, он надел шапку и, не набрасывая на себя шубейки, прямо в рубахе выбежал на улицу...
Сидельцы из мясной лавки, которых он расспрашивал накануне, сказали ему, что письма опускаются в почтовые ящики, а из ящиков развозятся по всей земле на почтовых тройках с пьяными ямщиками и звонкими колокольцами. Ванька добежал до первого почтового ящика и сунул драгоценное письмо в щель...
Убаюканный сладкими надеждами, он час спустя крепко спал... Ему снилась печка. На печи сидит дед, свесив босые ноги, и читает письмо кухаркам... Около печи ходит Вьюн и вертит хвостом...

Алиса в стране чудес (пер. Palek)

Алиса в стране чудес
(пер.Palek)

В голове открылся люк,
Это лезет ко мне глюк.
Не помогут мои маты,
Нужны срочно опиаты.

молитва наркуши


Предисловие переводчика
Сразу предупреждаю, что перевод стебный, с ненормативной лексикой. Любителей Льюиса Кэрола и несовершенолетних просьба воздержаться от прочтения текста. Поскольку в переводе много отсебятины, я сначала хотел и название перевести как "Алиса в стране глюков", но подумал, что тогда потенциальный читатель будет считать, что это новое (мое) произведение по мотивам Л. Кэрола. А это все-таки перевод. Хотя я уверен, что "чудеса" в этой книге были навеяны автору не без участия галюциогенных веществ.
В этом варианте перевода (v2.1) текст сокращен, особенно за счет мата.

ГЛАВА ПЕРВАЯ,
в которой Алиса попала в задницу
Алиса сидела с сестрой на берегу и не знала, что делать: пиво выпили, ганжу выкурили, пацанов в округе видно не было, а сидеть без прикола было скучно. Раз-другой, она, правда, сунула нос в подшивку "Плейбоя", но оказалось, что заботливый педофил Доджсон вырезал из нее все картинки.
/Оговариваю Л. Кэррола? Да ну. Всем известно, что он испытывал к маленьким девочкам отнюдь не отеческий интерес. Злоупотребляя доверием наивных мамаш, он увлекал юных спутниц в рискованные длительные прогулки, забрасывал их письмами и даже фотографировал в обнаженном виде! Читайте Пола Шилдера, автора "Психоаналитических заметок об Алисе в стране чудес и Льюисе Кэрролле" (1938)./
"Кому нужен порножурнал без картинок, не понимаю!" - думала Алиса. С горя она решила сплести ли из маргариток страпон, как вдруг... Как вдруг рядом появился белый кролик с батарейкой в заднице! Тут, конечно, не было ничего такого необыкновенного; подумаешь, кролик с раздолбанной жопой! Но раздолбанной батарейкой - это было ново! (мы-то с вами привыкли к кролику из рекламы "Энеджайзер", но это же XIX-й век!)
Алиса быстро натянула трусики (поправила прокладку), и со всех ног помчалась вдогонку. Но Белый Кролик явно спешил на свиданку со шмарой. Момент - и он исчез в большой норе под колючей проволокой. В ту же секунду Алиса, не раздумывая, ринулась за ним. А подумать стоило бы - сунуться в дырку все мы горазды, а подумать о том, что промах в пять сантиметров и ты отец, забываем постоянно.
Сперва нора шла ровно и широко, как задний проход педераста. Но потом оборвалась так круто и неожиданно, что Алиса и ахнуть не успела, как полетела прямо вниз, подобно сперматозоиду, прорвавшему презерватив. Заднепроходное отверстие оказалось хорошо раздолбанным, так что летела в жопу Алиса очень не спеша. Времени было вагон, чтобы осмотреться и подумать, что же ее ждет на конце. А то, что летела она на конец, теперь сомнений не было. Тогда она стала рассматривать стенки и обратила внимание на кучи дерьма, заботливо разложенные по полкам. С одной из полок Алиса сумела на лету снять банку, на которой красовалась этикетка: "Апельсиновое гавно". Банка воняла как солдатский сортир после попадания туда пачки дрожжей. Алису чуть не вырвало, но она все же ухитрилась поставить банку взад.
- Да, трахали меня в разные отверстия, - сказала себе Алиса, - но чтобы самой оказаться в жопе, - это нечто. Теперь могу отдаться хоть команде моряков, а все равно не запл'ачу! Или не заплач'у? Интересно, насколько я глубоко в жопе. Наверное типа той, в которой давно пребывает вся страна. Правительство гонит нам, что худшее уже позади, а впереди нас ждет процветание. (Дело в том, что в промежутках между блядскими похождениями Алиса захаживала в школу. Чтобы найти новых дилеров по травке, послать нахер учителей или устроить групповичек в спортзале на матах. Так что в экономике она разбиралась прекрасно.)
- То, что я в заднице, это определенно. Вот только интересно, на каких меридианах? (Как видите, Алиса даже помнила, что такое меридианы, которые, впрочем, были ей совершенно параллельны. Просто последний минет она делала учителю географии, вот и нахваталась) Неплохо бы пролететь Землю насквозь и оказаться среди негров. Где-нибудь в Гарлеме. Которые трахают друг друга и разговаривают на рэпе. Уж я бы затрахала их вусмерть. Как их там зовут?
Мы-то с вами, конечно, прекрасно знаем, что их зовут геями, или, по-нашему, пидарами. (Алиса обрадовалась, что ее никто не слышит: она понимала, что сморозила глупость насчет голубых. В самом деле, зачем им двустволка?)
- Неудобно, наверное, будет спрашивать у прохожих, где тут у вас пруд?
(Она надеялась, что ей ответят: "А где поймают, там и прут". Вдобавок она пыталась загнуться раком в приветственной позе. Представляете? Раком в воздухе? Вы бы смогли, как вы думаете?)
- Нет уж, лучше пойду на панель. Подкатит кто-нибудь, типа "Make love?". А я ему: "А пошел-ка ты нах$." А он: "Не ху$ себе бляди в Америке пошли". Вот и узнаю, в какой стране нахожусь.
Но так как парнера не предвиделось, Алиса опять заговорила сама с собой:
- Динка будет сегодня вечером ужасно скучать! (Диной звали ее кошку, которая трахалась со всеми котами в округе, а в промежутках терлась задницей о голые пятки Алисы.) Хоть бы ее выпустили на улицу вовремя, а то ведь переловит всех мышей и будет заставлять совокупляться с собой. Только вот не знаю, способны ли мышки трахнуть кошку?
И тут Алиса совсем задремала и только повторяла сквозь сон:
- Трахнет ли мышка кошку?
А иногда у нее получалось:
- Трахнет ли кошка мышку?
А потом ей уже стало представляться, что она намазала промежность сметаной и заставила Дину слизывать. И только захорошело, как вдруг - трах! бах! - она шлепнулась на большую кучу дерьма. Ни капельки не ушиблась: дерьмо было совсем свежее. Первым делом она взглянула наверх, но там было темно, как в борделе при налете. Зато впереди показалось что-то типа тоннеля, где виднелась батарейка Белого Кролика. Она услышала, как Кролик, сворачивая за угол, вздыхает:
- Ах вы ушки-усики-шары мои! Как я опаздываю! Ебана-мать!
Батарейка Кролика была явно "Энеджайзер", потому что за поворотом красноглазый барабанщик бесследно исчез, а сама Алиса очутилась в очень странном месте. Судя по рядам раздолбанных кроватей и красным фонарям на стенах, здесь был публичный дом. По всей длине стен шли двери в номера, откуда были слышны заманчивые вздохи и стоны. Дверей было 12. Алиса дважды подергала каждую и, таким образом, была послана наху$ 24 раза. Она уже взмокла слышать такое издевательство над своим естеством, как вдруг наткнулась на маленький стеклянный столик, на котором лежала маленькая золотая карточка.
Сначала Алиса раскатала губу, что карточка VIP и она сможет присоединиться к оргии за дверьми. Разбежалась! Она засунула карточку во все дырки, и обнаружила, что единственная дырка, куда она подошла, была ее собственной. /В самом деле, интерес автора к норкам, "дырочкам" (а не "дыркам") наводит на размышления. Может он просто боялся взрослых женщин?/ И тут-то она впервые заметила красную занавесь, спускавшуюся до самого пола, а за ней... За ней открывалась кабинка с надписью "Пип-шоу". Алиса сунула карточку в окошко и ей выдали билетик на 30 минут. Открыв кабинку, она обнаружила мягкое кресло, початую бутылку "Солнцедара" и пачку мятых салфеток. На стене было вырезано отверстие со шторкой. Девочка встала на коленки, заглянула в отверстие - и ахнула: за шторкой был виден мужской туалет на 10 очков, плотно занятый взводом солдат, освобождающих свои желудки от того, что в нашей армии зовется пайком. Представляете, как Алисе захотелось очутиться там, среди этого взвода изголодавшихся ребят? Но в узкую щелку (заботливо, кстати, просверленную с другой стороны) не пролез бы даже писюн Горлума. "Ну а если бы и прошла,- подумала бедняжка,- кайфа мало: ни в рот, ни в жопу. Ну почему я не маленькая? Могла бы складываться, как телескопическая дубинка - тогда другое дело!
Короче, слушать пердеж и окрики сержантов Алисе надоело. И она вернулась к стеклянному столику, надеясь найти там шареварный WAVE- или на худой конец LZW-упаковщик. Конечно же, вареза на столике не было, зато обнаружилась синяя упаковка таблеток ("Или склероз, или я с похмелья - раньше ее тут не было",- подумала Алиса), на которой было написано: "Виагра". Она не зря смотрела хроники происшествий и знала множество поучительных рассказов про детей, которых имели секс-маньяки в лифтах только потому, что они забывали (или не хотели помнить!) советы старших. А ведь и так понятно, что если садишься в лифт с незнакомцем, не забудь взять презерватив. Это как минимум. А как максимум садовые ножницы. И если всем маньякам сделать обрезание, оставшимся станет жить хорошо.
Кроме того, Алиса отлично помнила, что полученный эфедрон сначала надо отфильтровать от окиси марганца, а не ширять сразу в веняк. И не забывать глюконат кальция, а то печень посадишь нараз. На упаковке таблеток было написано "Минздрав предупреждает...", а дальше неразборчиво. Поэтому Алиса рискнула закинуться сразу стандартом. После первой таблетки она почувствовала легкое жжение в низу живота. Вторая и третья таблетка это жжение усилила. На четвертой таблетке Алиса поняла, что оргазм неизбежен, как крах империализма. Поэтому пятой и шестой закинулась с легкой душой. На седьмой и восьмой она уже кончила раз пять. Девятая пошла уже на отходняке, а на десятой начались ломки. А десятая, между прочим, была последней.
- Бля, явно дешевый дженерик Брынцалова. Садят на колеса одним стандартом.
Ломки начали уменьшать Алису: к тому времени росту в ней осталось 25 см. Теперь можно было не только пролезть в щелку к солдатам, но и самой вместо члена поработать . Если только побрить голову наголо. А вдруг Создателю вздумалось уменьшить ее до яйцеклетки, загнать в матку и сделать аборт? Алиса представила себя на госпитальной помойке в виде абортивного материала и передернула плечиками. Не торопясь ошупав себя с ног до головы (кончила еще раз) и, убедившись, что все на месте, Алиса ломанулась к щелке. Но - секите фишку - золотая карточка-то осталась на столе! И обиднее всего, сквозь стекло была хорошо видна надпись на ней: "VIP-BDSM-club".. Поначалу Алиса пыталась взять столик штурмом, забираясь по стеклянной ножке. Но какой-то гаденыш облил их силиконовой смазкой. Поездив до изнеможения, бедняжка села прямо на пол и заплакала.
- Э, подруга, бздеть не будем, надо брать кассу, - сказала Алиса себе на фене.
Алиса вообще давала себе отличные советы. Но все как-то больше на фене, поэтому сама себя не понимала. Она обожала быть двумя людьми сразу. Детишки, тут мораль пойдет - не запивайте барбитураты алкоголем, особенно денатуратом, особенно с утра, после бессонной групповушки, после косяка на пустой желудок, после недели соскока с опиатов на метадон. А то, как Алиса, в 11 лет будете страдать раздвоением личности.
- Из меня теперь и одной приличной девочки не выйдет!
/Тут читатель будет меня хаять за перевод, но эту фразу я перевел максимально близко к тексту. "Why, there's hardly enough of me left to make ONE respectable person!" Так что сами можете представить, что думал Л. Кэрол о горячо любимой Алисе. Неприличная девочка, к тому же шизанутая.../
Тут она заметила, что под столом лежит ларчик, тоже стеклянный. Внутри ларчика обнаружился пирожок. Еще тот пирожок, потому что на нем было безыскусно написано: "Хавчик".
- Ладно, захаваю, но если спи$дел, до унитаза тебе не дойти. Разжую, сглотну, а потом сблюю. Если вырасту, заберу золотую карточку, а если уменьшусь... Будь что будет, но из этого борделя надо выбираться.
"Больше или меньше?" - озабоченно повторяла она, откусив кусочек пирожка. Она даже засунула палец в детородное отверстие, чтобы уследить за превращением. (Как-то Л. Кэрол в промежутке между генитальными манипуляциями поведал Алис свое решение системы дифференциальных уравнений пространства-времени Эйнштейна. Кроме жуткой головной боли после этого Алиса запомнила только то, что все относительно) Палец не зажало, из чего Алиса сделала вывод в лучших традициях теории: или она не уменьшается, или уменьшается прямолинейно и равномерно. И спокойно доела пирожок до его конца. (А вы что думали - если у пирожка есть начало, должен же у него быть конец!)

ГЛАВА ВТОРАЯ,
в которой у Алисы недержание мочи
- Чем дальше в лес, тем толще партизаны, - воскликнула Алиса. Она так удивилась, что перешла на родной язык третьего рейха. - Кажется, из меня получается не подзорная труба, а целый прибор ночного видения! Прощайте, кирзовые сапоги! (Это она глянула на свои ноги, которые виднелись далеко внизу) Бедные вы мои ножки, кто теперь будет на вас наматывать портянки и пихать в кирзачи?
- Нет, не надо было пиво водярой догонять, говорили же мне, а теперь ноги вообще перестанут слушаться! Я люблю вас! - крикнула она, - а на Новый Год куплю вам черные чулки в сеточку и мазь против грибков. Только как это все организовать? "Наверное, пошлю через "Америкен экспресс", они хоть в жопу доставят вовремя. Мне в жопу не надо, чуть пониже, пусть удивляются! Человек шлет посылку собственным ногам! Адрес типа будет таким:
Москва, Ленинградское шоссе, выезд в Химки, Третья точка от МКАДа. Спросить Алису, что сосет без презика с заглотом.
- Ёклмн, что за пургу я несу! - воскликнула Алиса, - там же менты шерстят фей на субботники, что я, рыжая что ли, без гандона четыре креста поймать?
И тут же здорово приложилась головой о потолок - ведь ростом она стала больше трех метров. "С таким ростом я живо слиняю с панели на подиум. Что, впрочем, у нас одно и тоже". Тут она вспомнила о золотой карточке, зацепила ее и ломанулась к дверце. С тем же успехом она могла попытаться пробиться на прием к президенту. А тут еще внутренние органы увеличились непропорционально. Мочевой пузырь остался такого же размера. Что резко не понравилось находившемуся внутри переработанному пиву. Короче, Алиса пернуть не успела, как намочила трусы.
- Как тебе не стыдно заниматься уринотерапией! - сказала она себе. - Ты теперь модель! Бросай немедленно это мокрое дело!
Но желудок с наперсток может удержать несколько литров пива только в рекламе. Поэтому вскоре Алиса оказалась в центре солидной лужи желтоватого цвета и соответствующего запаха. А ведь она только начала!
Тут сбоку раздался топоток; Алиса на время прекратила ссать - так легко утопить в моче неизвестного гостя. Явился - не запылился - Белый Кролик. Правда, он уже был не Белый, а Черный. А все из-за черной кожаной одежды, проклепанной с ног до головы. Даже на голове у него была черная маска с вырезами для глаз, а на шее - ошейник с колечком. В одной лапке он держал пару черных наручников, в другой - стек:
- Все фиолетово, но вот моя Госпожа! Она же придет в ярость, если я опоздаю! Или это хорошо? Наконец-то уделает меня так, что я словлю сабспейс?
Алисе срочно хотелось в туалет, поэтому она была согласна просить о помощи кого угодно, даже чужого раба. Когда Кролик пробегал мимо, она поймала его за колечко и вежливо начала:
- Ну ты, козел...
Кролик подскочил, как в жопу трахнутый, выронил наручники и стек и ломанулся в темноту. Алиса просекла, что Кролик - не козел. Кролик - он... кролик. Наручники и стек она подобрала, и, напевая "Ду хаст" из Рамштайна, начала отбивать такт стеком по ноге.
- Не, в натуре, день сегодня кувырком. Начиналось вроде как хорошо, - с утра закинулась амфетаминами, сероквелем, гормоналками, нейролептиками, еще дюжиной разноцветных пилюль; пнула Ваську с кровати. Он упал на Мишку, который спал в обнимку с сестрой на полу среди пивных бутылок и начал громко материться. Пришлось для окончательного просыпания устроить групповичок. Потом удовлетворенный Васька замутил "беляшки" и все вмазались по пятерке кубов. Дальше мальчики поехали загонять угнанную ночью "вольво", а я сгоняла за "Клинским" и с сеструхой отправилась отдохнуть на травке за домом. И вот на тебе! А если... а если вдруг это сама я шизанулась? Гебоидная шизофрения у меня с раннего детства. Но доктор говорил, что сейчас длительная ремиссия... Хотя доктора, кажется, Васька замочил месяц назад за то, что зажал морфин. Наверное, это у меня было шизоидное раздвоение личности - болтала сама с собой. Но если я стала не я, то кто я теперь такая?
/"But if I'm not the same, the next question is, Who in the world am I?" Дальше Алиса будет рассуждать, в лучших традициях шизоидного расщепления, о том, кто же она теперь такая. Такой бред можно было нести только укурившись до галиков... Про Алису нигде не сказано, что она что-то употребляла. Значит... - автор?/
- Сюжетец еще тот... Агент Смит отдыхает... Кто же я теперь такая? Наверное, превратилась в кого-то из своих подружек. Так. Что я не Ада, это очевидно. Подумать только, эта мокрощелка лишилась целки аж в 10 лет! Правда, у нее уже тогда росли волосы, а у меня до сих пор их нет. Нахрена? Они же трахаться мешают. И, конечно же, я не Тринити! Она же полная идиотка и даун. Или олигофренка и имбицилка? Или это одно и то же? Не, точно сейчас шизанусь! Надо проверить, все ли я знаю или нет. Ну-ка: е в степени два пи-ай - это у нас минус единица или нет? А ротор дивергенции - он что, равен нулю или не имеет смысла? А эллиптические функции - они все модулярны или это еще не доказано? Так, с математикой у меня швах. Попробуем географию. Усама бен Ладан где сейчас обитает? Кто его знает... А сферы влияния США - где они? Да везде, включая Арктику/Антарктику. Да, кажется все же я превратилась в эту тупую сучку. Что же делать-то?! Может стихи прочесть? Алиса встала в позу, любимую мужчинами, и прочитала вслух стихотворение. Слова были странные и голос звучал совершенно незнакомо:
Уронили мишку на пол
Оторвали ему лапу
Выбили все зубы сразу
Больно врезали по глазу
Вырвали кишечник, бронхи
Стал он маленький и тонкий
Все равно его не брошу
Потому, что он хороший
- Абзац! Даже стихи, и те неправильные! Выходит, все-таки Тринити завладела моим сознанием. Не узнать мне теперь кодов Зенона! - пустила сопли Алиса. - Придется мне жить в противном мире Матрицы, сладко есть, сытно спать; виртуальная любовь к зеленым цифрам. Пусть Морфиус теперь только придет со своими колесами. Да я выплюну красную пилюлю прямо в его прыщавую рожу! И скажу так: в том, вашем мире, я кем буду? Если я избранная, то смерть мне в 3-й серии. А если он сам не знает, куда меня хочет, то пошел в жопу со своими домогательствами...
Тут она посмотрела на руки и удивилась: незаметно наручники оказались на запястьях. "Так! - подумала она. - Ключа нет, фиксатор поломан... Да нет же! Я становлюсь меньше!" В данный момент она была не больше бейсбольной биты, и продолжала таять, как шкварок на сковородке. К счастью, Алиса поняла, что во всем виноват стек и кинула его в сторону. А то перспектива превратится в яйцеклетку обретала реальные очертания.
- Не, с кетаминами надо завязывать! - сказала Алиса. Грибочки еще туда-сюда, даже марочки можно переварить, но с кетаминов сплошь плохие трипы. А теперь - в щелку, к солдатам! И она рванула к дверце.
Ага, разбежалась! Щелка теперь была заботливо кем-то забита досками крест-накрест, а золотая карточка все еще лежала на стеклянном столе.
- Ну, это уже издевательство по полной программе! - угрожающе произнесла Алиса. - Когда этот извращенец, Кэрол, еще приедет к нам в имение, я маме расскажу обо всех его "невинных" играх. У нас тут не Америка, и номера в стиле Майкла Джексона не пройдут!
Только она это сказала, как подсокользнулась и очутилась по шею в воде. Хлебнув соленой водички, сначала решила, что попала в море.
- Значит, домой я поеду на поезде! - обрадовалась она. Холодная курица, прилипчивый и вечно пьяный проводник, грязь, вонь - обычные попутчики нашего сервиса. При слове "море" ей представлялся номер в отеле на двоих, где они первый раз с Васькой и Мишкой провели каникулы. В конце каникул Васька вышел на балкон и воскликнул: "Бля, тут еще и море есть!"
Однако по вкусу и запаху Алиса догадалась, что она в луже мочи.
- Мы с ребятами пьем только водку. Поэтому у нас никогда не встает вопроса, кому идти за "Клинским". Дурочка! Давно надо переходить на крепкое, а то вот в наказание утону в собственной моче! - ругала себя Алиса, пытаясь выплыть на сушу.
Рядом раздался плеск воды. Кто-то гнал волну. Это оказалась всего лишь компьютерная мышка производства MS с двумя глазками, колесиком прокрутки и длинным хвостиком. Что тут удивительно? Алиса сама порой заливала мышку то кофе, то пивом в пылу сражения в "кваку".
"Поговорить, что ли, с этой Мышью? Может, она как-то связана с управляющей прогой и поможет выбраться. Да бред! Хотя..." И она надавила сначала на левую кнопку, потом на правую, потом на две одновременно. (Вы, наверное, удивитесь, что Алиса так странно управляет мышкой. Но у нее как-то брат забыл на столе (случайно) "Руководство по управлению мышками MS". Двухтомное. В подстрочном переводе. Что-то типа: "Мышь может неадекватно реагировать на щелчок по почкам. Это физические проблемы, а не клоп Окон 95. Почистите вашу мышь. Вытащите гениталий и промойте его и ролики внутренностей спиртом. Снова зашейте мышь...". Так что неудивительно, как после прочтения такого руководства Алиса решила обратится к Мыши)
- Слушай, ты, коза двужопая, как выбраться из мастадаевских окошек к чему-нибудь более пристойному в стиле *nix? В натуре меня задолбали тормоза и глюки в этом отстое!
Мышь посверкала красным глазком где-то снизу, из чего Алиса сделала глубокомысленный вывод, что Мышь оптическая.
"Так, по-нашему не сечет, прикидывается, что она типа MS IE и удалить ее можно из системы только физически. А может у нее мания величия, считает себя дигитайзером 4800 dpi.?
(Думаете, Алиса была хакером? Да не в зуб ногой. Все, что она умела, это сболтнуть по чату типа "Ламер мастдайный циклил меня занюкать с диалапа, так я с рута хакнутого его зафлудила внулину." И все. И вообще, Алиса знала много чего, но поверхностно. Только чтобы поддержать разговор с клиентом, и сократить время собственно секса.)
- Слушай ты, мелкомягкий грызун, когда выйдут сорсы последних окошек? Даешь открытые источники!
Мышь вздрогнула, как будто в нее встроена система отдачи.
- Ладно, не понтуй, ты, гроза слонов! - типа извинилась Алиса. - Я просто как-то не подумала, что ты не любишь люникс.
- Не люблю люниксссс! - скрипнула зубами Мышка. - Стала бы я говорить о таком неприличном предмете! Я слушать не хочу ничего про открытые коды! В семействе продуктов MS всегда терпеть не могли этих подлых, мерзких, вульгарных тварей! Ни слова больше об этом!
- Ну ладно, не хотите о операционках говорить, может о собачках поболтаем? Ну, о тех собачках, что в е-майле стоят. Согласитесь, что ВнешнеГляд - прога отстойная: глюкавая, дырявая и неповоротливая. Приятно, когда есть альтернативы MS-продуктам. Взять, к примеру, Летучую Мышь. Она же уделывает вас по всем статьям!.. О, бля, - и это вам не нравится!
- Выплывем из этой мочи, - сказала Мышь скрипучим голосом, - я тебе бока наломаю. Тогда ты поймешь, что нельзя трогать безнаказанно всемирную корпорацию.
Действительно, пора было выбираться на сушу: в моче уже чертыхалось куча народу. Среди них были Утка и Алкаш, Бля-буду-я, Орел с звездно-полосатого флага и даже сам Люис /между прочим, автор сей шизофренической бредятины. Конечно, так его звали только те, кто в курсе его срамной французской болезни/ Алиса вспомнила о стероидах (да-да, и этим она тоже кололась) и прибавила темпу.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ,
в которой всех кормят дерьмом
Вид у компании, собравшейся на берегу, был жалкий: как зверушки, так и птички, видимо, не просыхали месяц. Питье мочи вряд ли их удовлетворило. Потрепанность и испитые мордочки говорили о том, что срочно нужно опохмелиться. Но денег не было. Она даже поспорила с Алкашем, который постоянно твердил:
- Я потомственный алкаш, что само по себе уже должно внушать уважение!
Алиса пыталась выяснить, сколько же ему в самом деле лет, потому что по испитому виду ему можно было дать хоть 30, хоть 60 лет, но Алкаш пребывал в жуткой алкогольной абстиненции и не реагировал. Тут Мышь (которая, наверное, была в авторитете в этой компании), закричала:
- Быстро все расселись и слушать! Сейчас я вас просушу. У меня тут для вас история из anekdot.ru припасена.
Народ расселся как попало, и приготовился слушать.
- Значит так. История о пользе самосбора компьютеров. Стоит на столе корпусок - не низок не высок, не лежачий, не SLIM, и блок питания с ним. Бежала мышка-кликушка. Тук-тук - кто в корпусочке живет? Никого. Буду здесь жить, корпусок сторожить, бегать в дворике, спать на коврике. Кхе-кхе, сколько лет, сколько зим! Это я, на 32 мега дим. Устал с дороги, протрите спиртом ноги...
- Б-рррр! - вмешался Алкаш, - его било мелкой дрожью, - Что-там про спирт?
- Гидролизный, 5% метилового, остальное ацетон и эфиры. Со стакана язва, с бутылки коньки отбросишь. Оно тебе надо?
- Мне?! Что вы, что вы! - забулькал Алкаш.
- Тогда я продолжаю. Вдруг раздается снова звук - тук-тук. Это я, материнская плата, - отверткой помята, вся жизнь впереди - хоть сейчас под Windows XP. А тут винчестер Maxtor, ревет, как дизельный мотор. Половины цилиндров нет, остальные - bad. Но пара гиг осталось - не такая уж это и малость...
- А сколько это, два гига? - неожиданно спросила Утка.
- Да какая разница?
- Э, не скажите. Если считать в миллионах байт, это одно, а если в килобайтах, то совсем другое. А если в гигабайтах...
Мышь проигнорировала наезд Утки и продолжала:
- Это я, клавиатура, пыльная дура. Трех клавиш не хватает, остальные западают. Русских букв нет, вместо игрек - зет. А я монитор VGA. 640 на 480 и больше ни фига. Ну что ж, живем в мире, пора включать по счету три-четыре. Бух-бах! Щелк! Заискрился корпусок! Блок питания дымит, и бодро так говорит: "Извините братцы, тут в сети 220! А я ведь рассчитан на 110 - нет чтобы трансформатор повесить! Сразу отключиться не смог - надеюсь никого не сжег?" И сказка заканчивается на этом, потому что молчание было ответом... Ну, как, дорогая, - внезапно Мышка спросила Алису, - отходняк прогрессирует?
- Да уж, - безнадежно ответила Алиса. - Хоть бы димедролом перекантоваться...
- Тогда, - вмешался Люис, поднимаясь на ноги, - предлагаю бодягу свернуть и послать гонцов за выпивкой.
- Хорошо звучит, да где взять бабок? - перебил его Орел.
- Да бабки - это херня! Мы где - в сказочной стране или как? Предлагаю побегать по окрестностям и найти источник водки.
- О, как круто, уважаемый Люис! Но вот только с чего бы это водке течь, как простой воде? - спросила Алиса.
- Объясняю, - откликнулся Люис, - я тут автор, а ты - моя главная героиня. Все остальное вокруг - это свободный шизофренический поток твоего сознания. Вот, к примеру, скажи мне, на чем ты сейчас сидишь?
- Как на чем? - ответила Алиса, - на траве.
- О! На траве! Ты сидишь на траве... Именно! И все, что вокруг тебя, тебе только кажется. Почему бы тебе не представить, что прямо тут, из травы, бьет источник водки? А чтобы все было модно, в стиле Кастанеды, я сейчас нарисую магическую пентаграмму.
И Люис нарисовал вокруг Алисы кривую пятиконечную звезду. (Алиса заметила, что она скорее шестиконечная, но что Люис смущенно ответил, теребя пейсы, что точность тут необязательна) И в самом деле, стоило Алисе об этом подумать, как она обнаружила, что трусы у нее снова мокрые! Еще бы, она сидела прямо на источнике водки!
Вся толпа ломанулась к Алисе со всей имеющейся посудой. Через примерно полчаса все вволю нажрались и им стало глубоко фиолетово, мокрые они или нет. Народ начал допытываться у Люиса насчет закуски. Люис немного поковырялся в заднице (как вы знаете, все великие люди, прежде сделать какое-нибудь открытие, обязательно советуются с заднепроходным отверстием) и произнес:
- Закуску обязан предоставить автор! - Люис показал на Алису.
Все, кто еще стоял на ногах, окружили ее и стали требовать закуси. Бедная девочка не знала, как ей выкрутиться. В рассеянности она сунула руку в карман и обнаружила кучу какашек морской свинки (а вы что думали - если таскать в кармане свинку /как написано у Кэрола/, в нем заведутся леденцы?) Она стала раздавать какашки всем участникам литробола (выдавая их за сухарики). Слава Богу, всем хватило, кроме ей самой.
- Как же так? - сказала Мышь. - Ты тоже должна съесть какашку!
- Спокуха, дерьмом накормить всегда успеем, - авторитетно заявил Люис и, обернувшись к Алисе, сказал: Бикса, что там еще в карманах у тебя есть? Колись, а то шмон устроим?
- Ничего. Только использованный гандон за 10 копеек.
- О, какой антиквариат! Небось, отечественный, с тальком еще? Давай его сюда!
Люис надул гандон. Что было нетривиально, т.к. он был дырявый (Алиса вздрогнула, вспоминая происхождение презика) и протянул его девочке:
- Я думаю, милашка, что выражу мнение всех участников собрания, если ты сейчас же, при нас, сожрешь эту резинку вместе с остатками спермы в ней!
Конечно же, идея понравилась. Все захлопали и закричали "Ура". В течение этой речи Алису разбирал смех. Ей хотелось принять еще одну дозу. Тогда, согласно теории Люиса, она придет в себя и весь этот бред исчезнет. Итак, все наелись дерьма. Кому-то, кто покрупней, оно даже понравилось. Видимо, они просто его не распробовали. Другие, что помельче, поперхнулись и начала блевать. Наконец, все закончили и опять уселись вокруг Мыши.
- Слышь, Мыша, ты обещала рассказать, почему вы так не любите этих самых... ну, Мур-мур которые, - сказала Алиса шепотом, чтобы не расстроить Мышь.
Мышь повернулась к Алисе и тяжко вздохнула:
- Да, эта история стара, как мир, но она снова и снова повторяется, покуда живы менты.
- Менты? - удивленно переспросила менты? А при чем тут они? Вроде ты еще на свободе. И пока Мышь гнала р'оман на фене, Алиса представила примерно такую картину:
По дороге шли бандиты
Смотрят - черный кот сердитый
Им дорогу пересек:
- Кто послал тебя, зверек?
- МУР, - сквозь зубы он изрек.
- Да ты не слушаешь, сердито взвизгнула Мышь, - я тут распинаюсь, как правильно косить под лоха, если тебя загребут менты на скоке, а ты, кажется, о бабах мечтаешь?
- Каких бабах, ты что, разве я лесбиянка?! - возмутилась Алиса. - Кажется, вы остановились на том, если попал в камеру, прежде всего, нужно занять толкан. Если там кто-то уже сидит, надо его согнать...
От негодования Мышь впала в ступор:
- Вот благодаря таким коблам воров помоят на зонах! Теперь без баяна не разберешься!
- Вы потеряли баян? Да он, наверное, тут, иголкой зацепился в траве. Сейчас найду!
- Оборзела сявки! - пискнула Мышь. Затем поднялась и пошла прочь, бормоча под нос: Желаю Алисе хорошей прописки в камере. Быть ей главной дыркой на зоне!
- Да не специально я! - взмолилась Алиса. Я в законе, в общак исправно плачу. - А про вас что-то не слышала. Да и где это видано - вор в законе с такой кликухой - "Мышь"!
- Жаль, обидела авторитета, - сказал Алкаш, дождавшись, пока Мышь окончательно ушла.
А какая-то старая Каракатица начала воспитывать своего сыночка:
- Какой же это вор в законе, который дает так себя обидеть! Лезвие в глаз, отвертку в висок - вот наш ответ фраерам!
На что молодой баклан с раздражением ответил:
- Помолчала бы, старая кляча! Воры сейчас даже на зонах авторитет потеряли!
- Вот жаль, что тут моего знакомого нет! - сказала Алиса громко, не обращаясь ни к кому специально. - Он бы ее живо сюда притащил.
- А кто это ваш знакомый? - осведомился Алкаш.
На это Алиса откликнулась очень горячо - как вы уже заметили, она страдала недержанием не только мочи:
- Мой знакомый - следак! Он так здорово насильников ловит! Только увидит маньяка - и готово - он уже не отец.
Это восторженная речь подействовала на окружающих. Кое-кто слинял сразу. Пожилой карманник поспешно начал закутываться в плащ:
- Кажется, я засиделся. Тут скоро в переходе на Выхино конец рабочего дня, самый сенокос. Пора на дело!
Хмурая мамочка громко созывала своих работниц.
- Скорее, скорей по хатам! Всем пора в постельку! Клиенты уже заждались!
Короче, под разными предлогами народ рассосался.
"Зачем же я вспомнила про Вована, - грустно подумала она. - Кому же понравится мент, хоть и свой, берущий? А ведь он добрый, муху не обидит. Только плати вовремя. И таксу держит, не наглеет. Не будет за простую "хулиганку"требовать на отмазку, как за "мокруху". Вовочка, Вовочка, неужели я тебя больше никогда не увижу! Тут Алиса чуть опять не разнылась. Как вдруг невдалеке снова послышался топоток. Она радостно подняла глаза - может это Мышь вернулась?

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
в которой Пух делает "Бух!"

Да нет, это опять притащился Белый Кролик. Он крался назад, поминутно озираясь, словно что-то потерял:
- Пиздючка поставит меня на счетчик! Это она умеет, сто ху$в ей в жопу! Велит меня прогнать через выводок сексуально озабоченных ежиков, якобы для лечения геморроя! Но где же я мог их обронить?
Алиса врубилась с ходу, что он ищет наручники и стек. Как добрая девочка решила ему помочь. Но в этой глюкавой стране ничего не было таким, каким казалось. Еще недавно Алиса купалась в моче и чуть не наелась фекалий собственной морской свинки, а уже все вокруг изменилось до неузнаваемости. Через пять минут верчений вокруг Кролика (Алиса успела проверить содержимое всех его карманов), он, наконец, ее заметил и сердито окликнул:
- Эй, Машка! Что ты тут вертишься? Махом смоталась домой и принесла мне наручники и большую плетку! Поняла, да-а? - И он небрежно махнул растопыренными пальцами, показывая направление.
Сначала Алиса хотела объяснить Кролику, что он обознался, но тут ей в голову пришла другая идея. "Если он принял меня за свою рабыню, - подумала она, то не удивится, если я пошманаю в его доме. А мне сейчас малость бабок не помешает". С такими мыслями она быстро добралась до небольшого домика, на двери которого болталась кривая табличка: Б. Кролик. Посторонним в... ... жопу, Пух, меда нет! Алиса легонько поддела язычок замка подвернувшейся кочергой и побежала наверх, в парадные комнаты. Лохи вообще воображением не отличались, и прятали ценности либо на полках книг, либо в старом белье. "Забавно, что я оказалась на побегушках у лоха, - подумала девочка. Того и гляди, черти да шестерки начнут мной командовать!" И она тут же представила: "Уважаемая Алиса! Не желаете ли лично опустить двух прошмандовок, пойманных на крысятничестве?" - "Не могу, зема! Пидары велели мне посторожить малость хавчика, что они надыбали на помойке. А то черти только узнают, махом налетят, как саранча!"
Тем временем она сгребла все столовое серебро, груду брюликов с комода, несколько пачек бабла, найденного среди старого белья (Кролик не имел библиотеки. Он явно был барахольщиком и собирал ветошь со всех окрестных помоек. Граждане, храните деньги в сберегательной кассе!) и оказалась в темной комнате. Окон не было, стены заклеены черными обоями с красными разводами. Возможно кровавыми.. С потолка свисали цепи и веревки, к стенам прикреплены шведские стенки для бандажа. Пол устелен мягкой клеенкой. Что-то подобное она видела в фильме "Восставшие из ада". Правда, на полках вместо гниющих человеческих остатков виднелась куча наручников, плеток, масок, ошейников, кандалов и прочих аксессуаров BDSM.
Алиса выбрала длинный хлыст Шолоха и красные кожаные наручники, как вдруг заметила на полочке какой-то пузырек. Рядом лежала закопченная ложка и несколько нулевых шприцев. Алиса разбавила содержимое пузырька водой, подогрела раствор на ложке, сбросила контроль и стала искать правильную дорогу на сгибе локтя. Ну-ну. С тем же успехом она могла искать правильную дорогу в "Матрице". "Я знаю: стоит мне здесь что-то принять на грудь, - подумала она, - обязательно действует на голову. Хорошо бы было, чтобы это были опиаты, а тот галюциогены в этой дыре меня уже притомили!" Перетянув плеткой руку, она, наконец, попала иглой в веняк. Раствор работал! Прихода, правда, не было, но через минуту Алиса уперлась головой в потолок и наклонилась, чтобы не сломать шею. Видимо, это было что-то из кетаминового ряда. Алиса обрадовалась, что по привычке не ввела себе сразу двойную дозу.
- Почему в этой стране кайфа простого нет, все какие-то галики! (А все дело в дозе. Ребятишки, не садитесь сразу на тяжелые наркотики, а то быстро вкус к жизни потеряете. Как Алиса. И ничто в жизни уже развлечь вас не сможет). Бедняжка сначала присела, потом приняла позу "зю", но места по-прежнему не хватало. Жопу она высунула наружу, руки засунула себе в дыру. Как обычно, изменения размера не были пропорциональны - почему-то ее дырка увеличилась много больше, чем остальное тело. "Еще немного, и мне придется целиком забраться себе в детородное отверстие. Будут типа роды наоборот".
К счастью, приход закончился, и начались отходняки. И она оказалась непонятно где: ей было тесно, неудобно. Без инъекции психотропных никакой надежды прийти в нормальное состояние. "Дома все же лучше, - подумала Алиса, - там хоть я знаю, что покупаю у уличного дилера. Они, конечно, мешают исходник с сахарной пудрой, мелом и прочей дрянью. Но при этом, по крайней мере, не выдают крек за герыч или наоборот. А тут, похоже, местные химики сами употребляют то, что наугад мешают в колбах! После их дури исключительно дурные приходы, в которых всякая живность помыкает тобой почем зря! Нет, завязывать надо с баянами, только косячки! Когда вырасту, напишу про это. Возьму псевдоним Баяна Ширяева и напишу!" - И тут Алиса запнулась: - Дык я уже и так большая, а ума не набралась. Правильно Люис сказал: никогда тебе не состариться. С такой жизнью уйду в мир иной молодой. "Единственное твое достоинство, детка, - говорил, бывало, он после очередной "командировки", - это молодость. Но она скоротечна, как приход у наркомана со стажем. Останется о тебе память только в моих книгах" Она продолжала в том же ключе, изображая то одного, то другого собеседника, и беседа уже неплохо налаживалась, как вдруг со двора до нее донесся чей-то крик. /"And so she went on, taking first one side and then the other, and making quite a conversation of it altogether..." Как вы думаете, если придете на прием к психиатру и расскажете, что в вас живет много персонажей, и вы с ними разговариваете? Сумеете ли вы вернуться домой или вас тут же свяжут дюжие санитары и вколят лошадиную дозу аминазина?/
Алиса замолчала и прислушалась.
- Машка! - кричал Кролик. - Ты что там, обосралась, что ли? Где мои фетиши?
И тут же загрохотала лестница - Кролик отправился на разборки. Алиса зашевелилась так, что весь дом заходил ходуном - это она искала за пазухой заточку..Но тут вспомнила, что сейчас она раз в десять больше Кролика - чего ей бояться лохастого клиента на рагу? Кролик попытался войти, но Алиса подперла дверь ногой. Так что короткохвостый грызун оказался в пролете. Тот попытался влезть в окно. "Ну-ну, посмотрим, как это у тебя получится" - подумала Алиса и заняла позицию. Когда Кролик добрался до подоконника, она наугад ударила заточкой вниз. За окном раздался писк и стук падения тела. Алиса собралась уже спустится и освежевать тушку, как Кролик подал голос:
- Пух, бля! Ты где? Пчелкой сюда!
Ему ответил неизвестный Алисе голос:
- Да тут я, ваше Пушистичество, мед добываю!
- "Мед добываешь"! - сердито повторил Кролик. Там прямо и скажи, что воруешь из моего погреба. Вытащи меня из этого дерьма! (Послышалось чмокание и ругань)
- Слушай, Пух, скажи мне, что это там торчит из окна?
- Где? Там?.. Я думаю, это жопа.
- Да не фига себе жопа! Ты намекаешь, что мой дом накрылся жопой?
Возникла долгая пауза. Изредка были слышны обрывки разговора в духе: "Целый рожок есть?", "Да ствол не чищен год как", "Гранаты без запалов. - Да безопасней так" и пр.
- Кролик, ты за базар отвечаешь? Меня на мокруху, а сам весь в белом? -
- Пух, ты меня за$бал. Делай, понял! А то из твоих опилок ДСП сделаю!
Алиса махнула заточкой еще раз. На этот раз писков было два. "Живучие, гады, - подумала она. Долгое время все было тихо. Наконец послышались голоса.
- Слышь, Пух, это неправильная жопа.
- Да, точняк. Неправильная жопа делает неправильный мед.
- У тебя только одно на уме! Жопы не делают мед, они его наоборот, кстати. Поэтому она подлежит лик-ви-дации.
- Да?
- А то! Живо схватил обрез и полез в трубу.
- В натуре шестерку нашел? Может быть там дракон сидит. Он мне харакири сделает.
- Пух, ты еще тупее, чем я думал. У дракона было бы три жопы. А харакири делают самому, это самоубийство. А вот если ты не полезешь, я сделаю убийство. Тебя. Понял?
"Бедный Пух, - сказала про себя Алиса. - И в трубу ему тоже лезть! Интересно, а что такое "обрез"? Наверное, это кусок ткани такой. Она выставила свое заднепроходное отверстие в дымоход, дождалась, пока некий Пух доберется до нее, и как следует пернула. Дальше послышались крики:
- О, Пух полетел! А говорил, что не пчела!
И следом голос Кролика:
- Кто там с зонтиком? Ловите этого е$анутого киллера!
- А голова где?
- Да вот же она!
- Нитки есть у кого?
- Шейте ровнее, а то идиот получится.
- Дурнее, чем был, уже не получится.
Наконец раздался хриплый голос ("Пуха, - поняла Алиса):
- Да хер его знает. Дослал патрон в обрез, полез в дырку. Духан там с ног валит. А потом меня как накроет волной, и я полетел!
- Эт точно, полетел ты круто, по баллистической кривой.
- Дом придется взорвать, - послышался чей-то командный голос с чеченским акцентом.
Алиса закричала изо всех сил:
- Только попробуйте! Я на вас президента напущу, он вас мочить будет в сортире!
Немедленно воцарилась мертвая тишина. "Что они там думают? Хотели бы добиться эффекта, давно бы нервно-паралитический газ пустили в метро", - думала Алиса. Опять снаружи началась возня:
- Дом панельный, тачки аммиачной селитры хватит. Соляркой уплотним и детонируем толом. Пух, кидай детонатор. Ё! Куда же ты его кидаешь! Бу-у-х! БЛЯДЬ! Ты же мне хвост оторвал! Пронитрую твою глупую ватную башку и буду ей детонировать!
Из окна прямо на нее посыпались белые гранулы. "Так, это уже серьезно, - подумала Алиса. - От взрывчатки надо избавляться. Но куда ее девать? Съесть что ли?". И она всыпала горсть в рот. И - ура - стала быстро уменьшаться. Вскоре она смогла пройти через дверь. На дворе собралась толпа проституток, воришек, нищих и прочей завсегдаев вокзальной КПЗ. Все толпились вокруг Пуха. Пух - плюшевый медвежонок - лежал на траве и доказывал, что универсальное лекарство от всех болезней - это мед. Заметив Алису, все кинулись к ней, но она ударилась в бега и скоро очутилась в густом лесу.
- Самое главное, что теперь нужно сделать, - сказала себе Алиса, уходя все дальше в лес, - это найти себя саму. А второе - найти дорогу в тот чудесный маковый садик. (Алиса уже забыла, что "тем садиком" был на самом деле солдатский сортир. Хотя в этой стране все не такое, каким кажется) План был отличный: забористый и клевый, лучше не пожелать. Недостаток у него только один: как его использовать. Алиса оглянулась, пытаясь найти огонек, вдруг над самым ухом кто-то громко тявкнул. Она вздрогнула, приняла стойку Дзенкуцу-дачи и осмотрелась. На нее в упор смотрел мужчина. То ли по слюне в уголку рта, то ли по короткой трубе в правой руке, Алиса сразу поняла, что мужчина опасен. А может быть по тому, что он был совершенно голый и тявкал. Да-да, видимо он считал себя собакой. Хотя роста был неимоверного.
- Ах ты, щенок е$учий. Типа Чикатило?.. - Алиса попыталась заговорить маньяка. Она даже хотела свиснуть погромче (авось милиция где-то рядом), но свист никак не получался: бедняжка так дрожала от страха, что губы выбивали чечетку. В голове вертелось одно и тоже: "Если он вуайерист или эксгибиционист, это куда еще не шло. А вдруг людоед? Проглотит, даже не жуя" Алиса подобрала на земле какую-то палку и двинула маньяка в нос. Маньяк в ответ радостно завизжал, и начал яростно сражаться с палкой. Алиса тем временем сбежала за большой лист лопуха, от греха подальше. Когда она решила выглянуть из-за куста, маньяк оседлал палку и проделывал с ней какие-то странные движения. "Да, - подумала Алиса, пусть использует ее, как вибратор, главное, чтобы не попытался кинуть палку мне". И она помчалась наутек, что было сил.
- А все-таки маньяк забавен, - сказала Алиса, обмахиваясь листиком лютика, который сорвала, чтобы обтереть зад. (А вы сами попробуйте встретиться в глухом лесу с таким "дядей", посмотрим, останутся ли ваши штаны сухими) - неплохо была бы его натаскать как телушника. Да и покувыркаться с ним я бы непрочь, если бы... если бы мне только вырваться из этого кошмара! Наверное, и этот щенок-маньяк - просто мания преследования из детских снов. Надо срочно чем-то закинуться, курнуть или кольнуться. Как же это сделать? И главный вопрос: что? Да, "что" - это был действительно большой вопрос: сколько Алиса не озиралась, ни мака, ни конопли, ни даже вшивого мухомора нигде вокруг видно не было. Правда, рядом рос какой-то зеленый шар, видимо гриб, размером больше Алисы. Осмотрев его весьма подробно, она глянула наверх. Там сидел какой-то синий червяк. Он сложил руки и спокойно курил длинный кальян, не обращая внимания на окружающее. / Как вы думаете, что обычно курят из кальяна, в лесу, да еще сидя на грибе?/

ГЛАВА ПЯТАЯ,
о том, как правильно колоться кактусом

Червяк долго смотрел сквозь на Алису; наконец вынул изо рта чубук и сонно, медленно произнес:
- Ты типа кто?
/опять дословный перевод. Если у вас еще были сомнения, что там курил червяк, то после этой фразы, думаю, сомнений не останется/
- Знаешь ли, ты, недоделанная бабочка... не знаю, кто я такая. Нет, утром-то я. Но с тех пор я все время то такая, то сякая - в общем, ни такая, - и она беспомощно замолчала. /если вы думаете, что я, переводчик, опять додумываю, послушайте, что Алиса ответила Червяку. "I can't explain MYSELF, I'm afraid, sir" said Alice, "because I'm not myself, you see." /
- Бред сивой кобылы! - строго сказал Червяк.
- Ты чо, в натуре, местный авторитет тут, что ли? Просто ты предпочитаешь опий, а я еще не определилась. Шарашу всю химию, которую найду.
- Это плохо.
- Я знаю. Но тут нет ни продавцов дури, ни даже аптеки вшивой. Я чувствую себя то большой, то маленькой, все путается, как у Хуана Кастенеды.
- Ты еще Владимира Сорокина почитай.
- Ты просто психоделики не пробовал. Когда Люис тебя создал, ими не увлекались. Ты вот не боишься сначала в куколку превратиться, а потом в бабочку?
- Ну и что?
- А то, что бабочка - это твоя смерть. Одни сутки сплошного секса в воздухе, а потом откинешь копыта.
- У меня нет копыт.
- Конечно! У тебя и мозгов нет!
- Конечно, нет. У меня ганглии - нервные узлы. А ты кто такая?
"Ну вот, приехали! - подумала Алиса. Что-то мне думается, что этот Червяк - глюк. И я только теряю время, разговаривая сама с собой. Ну-ка, проверим":
- Сначала ты скажи, не бред ли ты моего больного сознания?
- Может быть.
Алиса решила, что глюк затягивается, и пошла прочь от гриба.
- Ты куда ломанулась, чувиха? - крикнул Червяк ей вдогонку. - Притормози, есть конкретный базар.
"Нетипично, - подумала Алиса. - Вряд ли бы я сама себя так позвала". И повернула назад.
- Ты так торопилась слинять, что наступила на гавно.
- И все?! - спросила Алиса, чуть не поперхнувшись от негодования.
- Не все. /пауза/ Ты ухитрилась залезть в гавно обеими ногами. /длинная пауза/ В одну лепешку - обеими. /очень длинная пауза/ Это нетривиально.
"Может быть, это типа интернетовского Червяка, - подумала Алиса. Также тупо и бесцеремонно подчиняет мои ресурсы мозга. Надо скачать последнюю базу Касперского". Червяк забил новую понюшку в кальян, сыпанул откуда-то горсть углей, и, затянувшись свежачком, стал ловить приход. Наконец опять вынул изо рта чубук и сказал:
- Думаешь, я - это бред твоего сознания?
- Уверена.
- Взаимно. Я уверен, что это ты - бред моего сознания.
- Я ничего вспомнить не могу!
- Чего не можешь вспомнить?
- Да ничего! Даже стихов! - плачевным тоном сказала Алиса. Даже это, как его... "Дети в школу собирались. Мылись, брились, подмывались..." Чепуха какая-то!
- Прочти что-нибудь классическое.... "Дело было вечером, делать было нечего. Коля пел, Борис молчал..."
- ... Николай права качал...
- Гм..., - протянул Червяк, кажется, в оригинале было по-другому. "А из нашего окна площадь Красная видна"..."
- Ну да, - продолжила Алиса. - "Я в оптический прицел даже лица рассмотрел..." Только первая строчка тоже вроде другая: "А из нашего окна баня женская видна..."
- Да... Там еще как-то строчка была: "А у нас сегодня кошка родила вчера котят..."
- "... Котята выросли немножко, и я их запихнул назад", - продолжила Алиса.
- Хмммммм... В оригинале было вроде по-другому...
- Ну да, по другому. Кажется, так: "...Я их выбросил в окошко, вон как здорово летят".
- Как-все-запущено, - эту фразу Червяк тянул десяток секунд вместе с выдохом очередной порции дыма. - Хорошо, прочти твой вариант полностью.
Алиса послушно встала в любимую позу, и начала:
Дело было вечером,
Делать было нечего.
Кто курил, а кто молчал,
Кто-то в кулачок кончал.
"У меня в кармане гвоздь. А у вас?"
"У меня в ширинке трость. А у вас?"
"У меня с утра мамаша
Привела в дом дядю Сашу.
Меня выгнали гулять
И $бутся там опять.
Вечером придет отец,
Всех посадит на конец.
Папе равных в доме нет.
Он у нас Авторитет."
"А у меня родной брательник
Сдает сперму в понедельник.
Говорят там деньги платят,
Может быть на тачку хватит".
"Ха-ха-ха, дрочить в пробирку!
Не нашел он что ли дырку?"
Тут вмешался мальчик Вова:
"Спермодонор? Что ж такого!
Ты же сам базарил тут,
Что твой папа проститут."
"Ну и что? Зато мой батя
Ни одной пи$де не платит,
А ему наоборот -
Пару сотен за $уй в рот!"
Подал голос мальчик Боря
(вчера вышел из запоя):
"Ох, пошла какая краля,
Я б такую отху$рил!"
"У тебя же простатит,
Скоро год, как не стоит".
"Я! Да мне бы двести водки,
Вдул бы ей до самой глотки!.."
- Ничего так "детский стишок"! Этому вас учат в школе? - прервал Алису Червяк.
Наступило долгое молчание. На этот раз Червяк заговорил первым:
- Какого размера ты хочешь быть?
- Да похеру. Хоть инфузорией, только чтобы долго. Понятно?
- Долго инфузорией - не понятно. Инфузория живет в среднем час. Это долго?
Алиса промолчала. Дотошность Червяка начала действовать ей на нервы. Она чувствовала, что еще немного, как завяжет его узлом и засунет кальян ему в жопу. Если жопа у него есть.
- Перевидал я много людишек. Все недовольны размерами. Только мужчины - размерами пениса, а женщины - размеров грудей. Тебе нравится?
- Грудь? - Алиса посмотрела вниз. Подкладка на лифчике сидела плотно, силиконовая вставка в груди не чувствовалась. - Нормальный 5-й размер. А вот подрасти я бы хотела чуточку. Ведь я сейчас размером с палец. Стыдно.
- Чего стыдно? Я вот размер с палец. И ничего, копчу небо нормально.
"Это точно насчет копчения неба", - подумала Алиса.
- Но мне привычнее на всяких Червяков смотреть свысока. - "Тогда я тебя раздавлю двумя пальцами, глиста несчастная", - подумала Алиса.
- Чушь. Привыкнешь. Если раньше тобой лиса или сова не полакомится, - заявил Червяк и снова занялся кальяном.
"Добрые насекомые тут водятся", - подумала Алиса. - Один скворец и тебе пи$дец!" Через пару минут Червяк докурил кальян, зевнул пару раз, потянулся и куда-то пополз. И, почти скрывшись в траве, произнес:
- Кольнешься слева - станешь больше. Кольнешься справа - станешь меньше.
"Ну сказал, как пернул! Что кольнешь? Куда?" - замелькало у Алисы в голове.
- Пейот! - отозвался Червяк, словно услышал ее последние слова.
И был таков.
"Так, значит это "гриб" - кактус пейот! Надо теперь только понять, где у него "слева", а где "справа". - И Алиса уставилась на кактус, пытаясь это выяснить. Ну-ну. Пейот был совершенно круглый. Тогда Алиса встала на цыпочки, охватила его двумя руками и отломила по кусочку с двух противоположных сторон. Теперь было самое трудное. Что и как кольнуть? Алиса посмотрела на иголки кактуса. Она слышала от знакомых, что колоться грибками - самое распоследнее дело. Хуже, чем бензин нюхать. "Тряхнет" так, что небо покажется в крапинку. "В конце концов, сейчас откачивают даже после цианидов", - подумала Алиса и жадно захавала кусочек в правой руке.
И тут же почувствовала мощный хук в подбородок! Нет, это не маньяк, незаметно подкравшийся сзади. Просто в подбородок ударили собственные ботинки! Алиса участвовала в уличных драках, особенно гопники vs ментов. Так что у нее хватило реакции сразу попытаться откусить свою левую руку. В смысле, то, что было в левой руке. Это была нетривиальная задача: тела у Алисы практически не было, только подбородок и ноги.
/Да, так и есть у автора. Так что не надо меня критиковать, что непропорциональное изменение габаритов Алисы моя выдумка. У автора Алиса не просто уменьшилась в размерах, у нее исчезло тело. А голова и ноги остались на месте. Представляете картинку?/
Но недаром Алиса среди своих уличных коллег имела кликуху "Алиса-йога". Фактически не имея ни рук, ни тела, она все же ухитрилась откусить кусочек пейота из левой руки.
- Ура! Крыша поехала! - закричала Алиса в экстазе прихода, но тут же испугалась: отвалились плечи! Типа сифилис, третья стадия!
Алиса покрутила головой, как перископом, на 360 градусов. Тела нигде не было видно.
- Голова, это, конечно, круто, - громко сказала она. - Есть чем делать минет. Но бестелесное существование мне не по кайфу. Я же не ангел, бля буду! (Это она точно сказала, не ангел) Алиса вспомнила оперу про Маресьева с рефреном: "Гангрена, гангрена, ему отрежут ноги!" и испуганно попробовала пошевелить конечностями. Беспонтово. Внизу, правда, что-то зашуршало. Шебуршунчик", - догадалась Алиса и нагнула шею. Шея, к счастью, гнулась в любом направлении. Изящно ее изогнув, Алиса решила пошарить в зарослях в поисках конопли. Как вдруг услышала рядом свистящий звук. Поначалу она решила, что наконец-то нашла классную коноплю, и звук ей чудится. Но тут увидела что-то типа голубя, летящего прямо на нее.
- Червь, - отчаянно сигнализировал а-ля голубь. - Опять червь!
- Какой я вам червь? - возмутилась Алиса. - Ну-ка брысь!
- Червь - это болезнь! - повторил а-ля голубь, но уже не так уверенно. - А я - лекарство! Только что-то твоей сигнатуры нет в моей базе. Ну, ничего, порты все равно тебе перекрою!
- Нефига не понимаю! - удивилась Алиса. - По-русски можно?
- Порты все перекрыл. Патчи все установил. Юзеры по струнке ходят, ничего не качают, ничего не устанавливают, - не слушая Алису, продолжало странное существо, - и все равно лезут! Проклятые твари!
Тут Алиса вообще перестала ориентироваться в происходящем. И решила выслушать это "лекарство" до конца.
- Я сисадмин, знакомься. Как будто это легко - контролировать канал 2T! - продолжал он. Мало того, что нужно следить, чтобы чокнутые юзеры не таскали заразу в сетку и не забивали трафик порнухой, музыкой и фильмами. Так еще и червей надо караулить! Того и гляди, откроют почтовую проксю у меня на серваке и спамить начтут! Ни секунды покоя!
- Да не червь я, говорю, - сказала Алиса. - Я просто... я просто...
И тут она запнулась.
- Ну что ж ты? Говори, говори, - насмешливо продолжал сисадмин. - Еще ничего не успел придумать?
- Я... я девочка, - сказала Алиса, но не уверено. После сегодняшнего коктейля алкоголя, депрессантов, антидепрессантов, психоделиков, ингалятов, опиатов и прочей дряни она и сама не была уверена, на этом ли она свете.
- Она - девочка! Ха-ха-ха! Тогда я, волосатый потный 30-летний мужик, - балерина!!! В интим-чатах девочкой прикидываться будешь! - ответил сисадмин с величайшим презрением. - Немало порнухи я повидал в инете. Грудь видал больше, чем ты ростом. Но чтобы у герлы была та-аа-кая шея! Нет, пи$деть будешь в морге! Но только после того, как я тебя препарирую и выясню, с какого ипишника ты, зараза, мне послана! Червь ты, злостный троян, вот ты кто такая! Еще скажи, спамом не занимаешься.
- Ну, письма я, конечно, посылаю. Надо же спонсора искать или лоха заграничного, кто на билет в Техас баксов пришлет. Конечно же, не одному тупому америкашке пишу, по базе.., - Алиса иногда была на редкость правдива. Когда за это не светило получить пи$дюлей.
- Так спамер ты и есть! Только особой породы. Паразит ты. Глиста, на сексуальных пристрастиях мужиков зарабатываешь. Во и все! - Ищешь дырки в моем серваке? Отсоси!
Алиса разобралась в ситуации:
- Разница есть! - наконец нашлась она. - Нахрен мне твой канал нужен. Про 2T ты новым юзерам мозги пудри. Дешевый ADSL от точки ру на полгига расшарил вингейтом и туда же, сис-админ. Если юзвери валят запросами твою расшарку, ты им песни поешь про червей. Ты лучше своих локальных пионеров заставь системы пропатчить. Да если бы я хотела, твое решето на мастдае вынесла бы, как три клавиши на клаве нажать.
- Ну, тогда и пи$дуй отсюдова, червь ты там или девочка. - Сисадмин допил очередную бутылку пива и кинул ее в угол. В углу жалобно звякнули хабы
Алиса иногда была на редкость послушной девочкой и пошла туда, куда ее послали. Только, уходя, мстительно поссала в системный блок сервера.
Поначалу идти было трудно. Жирафоподобная шея постоянно то стремилась завязаться узлом, то путалась под ногами. Алиса подумала, что она бы клево смотрелась в цирке. Типа "Девочка с удавом на шее". Но тут она вспомнила о "волшебном" грибе (мы-то с вами знаем, что все "волшебство" таких "грибков" заключается в производных индола, которые связывают в мозгу рецепторы серотонина. Как результат - неадекватное восприятие действительности. Всякие там "кролики", "птички" пр. живность, искажение пространства - это еще цветочки по сравнению с теми видениями, что могут вызвать галлюциногены). Выбравшись на полянку, она начала быстро откусывать то от правой, то от левой руки. Колбасить бедного ребенка стало совсем не по-детски. Алиса стала то уменьшаться, то увеличиваться, как будто двигалась с релятивистской скоростью. Наконец она приняла свой нормальный размер. Но из-за проклятых релятивистских эффектов ее дырка оказалась с ладонью величиной. Поначалу это немного смущало. Потом она прикинула, что в этом положении тоже есть свои плюсы. Теперь фиг кто из клиентов сможет нанести ей травму. И она снова впала в шизу, то есть начала беседовать сама с собой.
- Я умненькая девочка, а еще я лапочка. Так сказала мамочка, так считает папочка. Вот на моем месте другая "лапочка" давно бы потеряла голову. А я еще ничего. Короче, первая часть плана выполнена. Ширнулась так себе, но глюки забавные. Теперь остается вторая часть: нужно найти вход в тот чудесный садик. Или солдатский сортир? По Фрейду, стена, дверь, садик - это как бы моя смерть. Садик - это хорошо. Рай как бы. А вот сортир после смерти - как понимать?
Тем временем Алиса вышла на полянку, где стоял маленький домик - высотой примерно с ее рост. Крыша домика светилась!
- Тук-тук, кто в теремочке живет. Тук-тук, кто в светящемся живет, - сказала Алиса. Кто бы там не бухтил, в таком виде я показаться им не могу. Они же от страха в дерьме утонут!
И хитрая Алиска-лиса съела кусочек пейота из той руки. И ела, пока ее не стошнило, бедную. Зато ростом она стала с кошку.

ГЛАВА ШЕСТАЯ,
в которой готовится теракт
Пару минут она рассматривала домик в оптический прицел. (Конечно, оптического прицела у Алисы не было. Я его выдумал. А чо, кстати, по натуре, почему бы и не быть в книге оптического прицела?) Вдруг из леса выбежал сержант и начала барабанить в дверь.
(Алиса догадалась, что это сержант, потому что на нем была форма: весь в черной резиновой шкуре, а на морде два больших круглых глаза. "Еще тот карась", - подумала девочка) Дверь отворилась, и из дома вышел Часовой в той же форме, с теми же круглыми глазами и длинной палкой с поперечиной на конце, похожей на швабру. Алиса про себя назвала его "Головастик". Карась достал из планшетки огромный пакет и вручил его Головастику.
- Пиздючке, - нараспев произнес он. - От Нач. Штаба. Приглашение на покер.
Головастик повторил все слово в слово, как положено по Уставу. Только не в том порядке:
- От генерала армии. Пиздючке. Приглашение на пару палок.
После этого Головастик провел "шваброй" вдоль тела Карася. "Швабра" громко затрещала и тот недовольно пробурчал:
- Ну, ты, пидар жирный, где дозу подхватил?
Карась ничего не ответил и задом быстро-быстро убрался из поля видения. Алиса не врубилась ни на грамм, но ей почему-то стало смешно. Последний раз она так смеялась после дозы закиси азота. Помниться, на спор вдохнула из баллона нитроускорителя знакомого стритрейсера. Пять минут смеха и три часа здорового сна. Вволю насмеявшись, она выглянула из-за куста, Карася уже не было, а Головастик сидел на крыльце и поливал себя из банки какой-то зеленоватой жидкостью. Алиса подошла к двери и робко постучалась.
- Ты, идиотка... - сказал Головастик. Во-первых, почему не в форме? Где твой костюм ОЗК? Где хотя бы противогаз? Во-вторых: мы с тобой оба в зоне. Чего ломиться, Сталкеры тебя все равно не услышат.
Действительно, из дому доносился невероятный шум: кто-то без остановки ревел, чихал, и постоянно слышались взрывы и треск выстрелов, как будто внутри шла небольшая война.
- А как же мне попасть внутрь? - спросила Алиса.
- А оно тебе надо? Вот тут, снаружи, 30 рентген в час. Без защитного костюма два-три часа, и ты уже не мальчик. Или не девочка. А внутри, между прочим, как в эпицентре свеже-атомного взрыва. На два порядка больше. "Как такое может быть?", - спросите вы меня. А не знаю. Зона.
Все это время он активно пил раствор из банки. "Дезактивактивационный раствор" - наконец прочитала Алиса надпись на посудине. "Хотя, может быть, он не виноват, - подумала она, - сколько он тут, в зоне бешеной радиации?"
- Так как же мне попасть в дом? - повторила она громче.
- Возможно, жить мне осталось сутки, - продолжил Головастик, - и то, если принесут препаратов йода...
В этом момент дверь дома отворилась и в голову Головастику полетела граната от базуки; но ему повезло - ракета прошла прошила только мозги, которых у него явно не было.
-... все время один день, все время один день - продолжал Головастик как ни в чем ни бывало, - а может быть...
- КАК МНЕ ПОПАСТЬ В ДОМ? - повторила Алиса уже совсем громко.
- Я же повторяю тебе, бестолочь, тут зона. Зона RU. Опасно для жизни. Черт-те-знает что твориться. Как ты думаешь, почему у меня такая большая голова? А? Вон мои браться вообще с двумя головами родились. И вообще, зачем тебе понадобились Сталкеры?
Алиса не любила, чтобы всякая живность так с ней разговаривала. "Ужас прямо, как эти тупые охранники любят пререкаться, - подумала она. - В Уставе же ясно написано: очередь в лоб, потом два предупредительных выстрела, потом "Стой, стрелять буду!", "Стой, кто идет?". Или все наоборот?" И она решительно вошла в дверь.
Дверь вела прямо на кухню. Дым стоял коромыслом: посередине на офисном стуле c колесиками сидела Пиздючка, опоясанная пулеметными лентами, с двумя мини-"Стэнами" по бокам. При этом она ухитрялась еще и качать младенца. Какой-то Нео неопределенного возраста чистил автоматический гранатомет.
"И-и-и-чхи! Тут у вас - апчхи! - слишком много пороха, - с трудом подумала Алиса. - Они что идиоты, что ли, тут же пристреливают оружие?" Оружия в самом деле было слишком много. Везде в беспорядке валялось огнестрельное оружие производства разных стран. Пиздючка чихала поминутно, а младенец вообще делал перерывы только на то, чтобы продристать мимо памперсов. Во всей кухне не чихали только двое: сам Нео - он был виртуальный. И большущий Кот - у него просто не было рта.
- Эта, да-а, - начала Алиса нерешительно (ей, конечно, сразу захотелось быстренько-быстренько слинять от этого гнезда террористов, но было бы невежливо сразу начинать такой базар), - почему ваш кот улыбается?
- Это Чернобыльский Кот, - отрезала Пиздючка. Гаденыш, вчера завалил целый дом. 25 жильцов как корова языком слизала. Там всего-то убрать надо было депутата, а этой твари было лень его выслеживать. Теперь еще и улыбается, скотина!
- 25 человек - разве это много? Вот я видела операцию, где террористы ни одного не убили. Зато при освобождении свои потравили половину заложников. Круто?
- Да ты я смотрю, вообще в терроризме не разбираешься, - категорически заявила Пиздючка, - точно!
Категоричность Пиздючки начала действовать Алисе на нервы. Она уже хотела смазать этой дуре пару раз по роже, но, еще раз осмотрев ее арсенал, решила повременить. Пока она искала новую тему для беседы, Нео снял со стены танковый пулемет Калашникова, заправил ленту, передернул затвор и начал деловито поливать свинцом всех находящихся в помещении. Но Пиздючке все было до пи$ды: она обитала других мирах. А ребенок вопил, как пароход в тумане, так что непонятно было, зашибли его наконец-то или нет. Алисе это нравилось все меньше. Ей, конечно, пофиг были сумасшедшие бойцы джихада. Но жизнь у нее была одна.
- Кончайте разборку в натуре, закричала она, прикрываясь столом от пуль.
- Забей, - проворчала Пиздючка, это мы, Сталкеры, так тренируемся. В зоне, знаешь, сначала две гранаты, потом очередь, прежде чем самой вступить.
- Вступить куда?
- Куда, куда.., - ответила Пиздючка, - в Бермуда! Попадешь в замкнутый временной континуум, как Головастик и каюк! Поняла?
- А разве это плохо? Вечная жизнь, крутишься, как хочешь, от вращения...
- Кстати, об отвращении! - перебила Пиздючка. - Отвратительных девчонок насилуют!
Алиса испуганно покосилась на Нео, но, убедившись, что у того переклинило ленту, продолжала:
- Да ну, на лесбиянку ты не похожа, а Нео ообще все до лампочки, кроме оружия. Он меня если изнасилует, то только в мертвом виде.
- Он некрофил, это точно, - сказала Пиздючка.
И она снова начала укачивать ребеночка, напевая какой-то блатной мотивчик и стукая лбом бедняжку в конце каждой строчки:
C чего начиналась эротика,
С картинки в твоем букваре,
Со старых и верных товарищей,
Живущих в соседнем дворе...
Припев:
(Его дружно подхватили Нео и младенец):
Бля бу, Бля бу, Бля-буду-я!
Второй куплет странным образом напоминал первый:
С чего начинается родина?
С ошибки в твоем букваре,
С поганой марксистской уродины,
Что в гости пришла в октябре...
При этом Пиздючка вконец прибила бедного ребеночка.
- Ты, случаем не педофилка? - спросила она Алису, и, не дождавшись ответа, швырнула ей ребеночка. - Впрочем, можешь с ним делать все, что захочешь. А меня вызывает нач. штаба на партию в покер. На раздевание, естественно. Так что мне нужно соответственно приодеться.
С этими словами она слиняла с кухни. Нео стрельнул из подствольника ей вдогонку, но, к сожалению, слегка смазал. Граната взорвалась под плитой, вынеся бедного Чернобыльского Кота на улицу.
Алисе было нелегко удержать малыша в руках. Какой-то странный он был. Три руки, четыре ноги... "То ли сиамские близнецы, то ли кентавр", - подумала девочка. Причем у крошки постоянно вываливалась непереваренная пища то изо рта, то из задницы. Сказать, что он вонял как портянки после марш-броска - значит не сказать ничего. Алиса, с трудом преодолев отвращение, завязала пеленку двойным брам-шкотовым узлом на шее ребеночка. Тот, наконец, затих, и она вынесла его на свежий воздух.
"Принесу ребенка в подоле домой, мама же в обморок свалится, - подумала Алиса, - а папа опять начнет свою старую песню про презервативы. С другой стороны, бросить его под кустом тоже нельзя. Махом менты вычислят и будут паять детоубийство" В это время ребенок громко хрюкнул. (Срать и рыгать он уже перестал - видимо, кончился запас пищи).
- Не выражайся, - сказала Алиса строго, - зубов еще нет, а все туда же.
Малыш опять покрыл Алису трехэтажным матом (хотя на самом деле он просто хрюкал, - это у Алисы опять начались глюки) и она посмотрела ему в лицо, не понимая, что это такое делается. Нос у него был какой-то плоский. И уши большие и розовые. И глаза маленькие какие-то. Короче, Алисе он явно не понравился. "А впрочем, чего еще ждать от ребенка Пиздючки? - подумала девочка, - пизденыш он и есть пизденыш"
- Короче, будь ты имбицил или дебил, мне пох$й, у меня разговор с идиотами короткий - за ноги да об пол! - строго сказала Алиса. - Тут тебе не Красный Крест, нянчится не буду.
Алиса начала подумывать, не сдать ли тело на органы, как тот хрюкнул совершенно отчаянно. Она посмотрела на него и теперь-то наконец врубилась, что таскала с собой самого настоящего поросенка! Конечно, таскать кусок свинины на руках было тупо; Алиса дала пинка "ребенку" и тот шустро затрусил куда-то в лес.
"Правильно мне тут меня грузил Головастик, - подумала она, - кругом радиация! Здесь просто полигон какой-то для мутаций! Вот был неплохой мальчишка, а мутировал в поросенка. Впрочем, мальчишки - это же будущие самцы, мужланы, насильники, туда ему и дорога. Всех бы этих кобелей сюда, в зону, тут же свиноферму Оруэлла открыть можно." И она уже начала вспоминать знакомых парней, которых она бы с удовольствием увидела на четырех ногах, как вдруг вздрогнула и остановилась.
В нескольких шагах от нее на ветке сидел Чернобыльский Кот. Он улыбался. "Знала бы, счетчик Гейгера-Мюллера сюда бы захватила", - подумала Алиса. В самом деле, Кот светился за версту.
- Эй ты, Чернобыльский мутант... - заговорила она несмело, - черт его знает этого мутанта, гранаты не берут, фонит подобно калифорнию. То го и гляди, рванет, как малый ядерный заряд.
Кот улыбнулся еще шире, обнажив ряд светящихся зубов.
- ... как уйти из этой гребаной Зоны?
- Куда уйти? - ответил Кот.
- Да по$уй!
- Тогда по$уй, куда идти, - резонно заметил Кот. - Не ссы, чувиха, все равно наш мир - одна большая Зона. Замкнутая временно-пространственная сфера Фридмана. Куда не пойдешь, все равно вернешься в ту же точку. И даже возможно в то же самое время.
"Бля, нарвалась на ученого Кота. Таких сук надо привязывать цепями к дубам, чтобы не баламутили простой народ своими сказками", - подумала Алиса, но вслух сказала:
- Хорошо, тему свернули. Тогда просвети меня, кто тут вокруг обитает. У кого можно перекентоваться хотя бы денек.
- Направо пойдешь, - Кот поссал направо, - нарвешься на некого Болвана, типа Шляпника. А в этой стороне, - левая струя засверкала на солнце, - живет ОченьУмелый Заяц. Умеет все. Но не хочет. С марта месяца. После того, как ему охотники начистили е$ало за борзоту. Канай к кому хочешь. Оба безвылазные пациенты дурки.
- Ты чо, в натуре, за дуру меня держишь?! - повысила голос Алиса. - Нахрен мне нужно к идиотам недолеченым?
- И куды же ты денешься? - Все мы тут шизанутые. Нас тут всех лечат. Меня лечат. Тебя лечат. Все мы пациенты палаты номер шесть.
/"Oh, you can't help that", said the Cat: "we're all mad here. I'm mad. You're mad." То есть автор теперь прямым текстом говорит нам, что Алиса сумашедшая. Шизанутая. Как и он сам, потому что автор также присутствует в этой повести. Сумасшедшая история, написанная сумасшедшим автором про сумасшедшую девочку. Надо быть сумасшедшим, чтобы это все читать./ Если ты попала в дурку случайно, у тебя есть шанс выйти оттуда, не повредившись умом. Если же тебя в психушку направили, то все, ты шиза на всю оставшуюся жизнь. Или тебя сделают такой, заколов психотропными. Вот, к примеру, возьмем меня. Ты мне скажи, нормальные, не бешеные коты, по-русски говорят?
- Нет, конечно!
- Именно. А я говорю на 74-х языках! (на столько языков переведена книга Л. Кэррола про Алису). Почему-то читателей удивляет моя улыбка, но никого не удивляет, что я говорящий Кот. Как будто говорить проще, чем улыбаться! А теперь скажи, кто более нормален: я или мои читатели?
- Ну, ведь ты же не существуешь!
- А ты существуешь? - парировал Кот. - Нет, может быть там, в твоем мире, и есть такая девочка по имени Алиса. Но кто сказал, что твой мир более реален, чем мой? Дурдом он везде дурдом.
- Так это дурдом?
- Да назови, как хочешь. Кто-то из демиургов позабавился, вырастив плесень на голубом шарике. Которая еще, что более забавно, возомнила себя вершиной материи. Зона. Жертвы неудачного эксперимента. Как Чернобыльская катастрофа. В общем, не для твоего скудного умишки. Ты вечером на покер к Королеве придешь?
- Это которая "нач. штаба", что ли?
- Ну да. Она же верховный судья, палач, папа римский и прочая в нашей шизанутой Зоне.
- Неплохо бы разжиться деньжатами.
- Ну-ну, помечтай.
- А что, я с трех раздач себе стабильно в одной флеш-рояль сдаю. На знакомой колоде, разумеется, - похвасталась Алиса.
- А на живой колоде ты играла? По правилам, что меняются ежеминутно? Только Королева знает, что в конце старше: шестерка или туз. Хорошо, вечером посмотрим, - сказал Кот и исчез.
Алиса как раз только приготовила камень поувесистей, чтобы сбить кошака с ветки, и тут на тебе!.. Как вдруг Кот появился снова.
- Вынь камень из-за пазухи, у тебя там есть кое-что поинтересней, - сказал он. - Ты куда дела ребенка?
- Да это же не ребенок был, а форменный поросенок!
- Жаль. Люблю свинину.., - и Кот исчез опять.
Алиса немного подождала, надеясь, что ей все же представится случай замочить мерзкое животное. Но больше Кот не появлялся. И она пошла в ту сторону, где по его словам, жил ОченьУмелый Заяц. "Болванов на своем веку я видела много, - думала она, - а ОченьУмелый Заяц мне пригодится. Если, конечно, он все умеет..."
Тут она головой впендюрилась во что-то мягкое. Подняв глаза, она опять увидела Чернобыльского Кота. "Ну хоть что-то, - подумала Алиса, получил, гад?"
- Смотри, куда прешь! - проворчал Кот, потирая лапой ушибленное место.
- Смотри, где появляешься! - парировала девочка.
- Как я могу знать точно, где я появлюсь? Ваш долбанный трехмерный мир для меня - одна из мириадов плоскостей. Как пачка бумаги, понимаешь? А я в суперструне обитаю. Там 10 измерений. Спайс я не употребляю, могу вообще внутри материальных тел появиться. Короче. Точно тот ребенок превратился в поросенка? Или может быть в дракона?
- Точно в поросенка. Все же у вас тут Зона, а не Хогвардс, - ответила Алиса, - И еще: давай-ка ты не будешь мельтешить перед глазами, а вести себя, как благовоспитанный Кот.
- Ну ты сказанула! - засмеялся Кот - "Благовоспитанный Чернобыльский Кот". Умора. Ладно, хрен с тобой. Гм... хрен... Хрен со мной!
И Кот снова исчез, но теперь не весь сразу, а по частям: сначала исчез меховой покров, потом кожа, (на этом этапе исчезновение задержалось, жуткое зрелище, скажу я вам), потом мышцы, скелет; наконец в воздухе остался только большой светящийся член - сам Кот исчез, а хрен его еще висел в воздухе.
"М-да, - подумала Алиса. - Видала я ужастиков, но этот ублюдок Дракулу испугает! Кот со светящимся членом - еще туда-сюда, но член без кота - это точно "Оскар" за спецэффекты".
Вскоре показался дом ОченьУмелого Зайца. Сразу было ясно, что в доме жил ОченьУмелый мастер: крыши у него не было. Как у мастера, так и у дома. Да и двери у него не было. И окон. Честно сказать, и стены отсутствовали. Как Алиса догадалась, что это дом, одному Люису известно.
Поскольку в доме намечались мужчины, Алиса съела гриба из ЭТОЙ руки и у нее удлинились ноги, увеличилась грудь на два размера, а талия стала с молодую осинку. И стала она похоже на помесь Памелы Андерсон, Мадонны и Мерилин Монро.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ,
в которой алкаши дают дуба
Возле дома, под деревом, стоял стол. На нем в полном беспорядке стояло, а больше лежало, с дюжину бутылок водки. Болван и ОченьУмелый Заяц пили. Между ними на стуле торчала Соня-Белочка - явно дошедшая до кондиции полуголая чувиха неопределенного возраста. Соня, в соответствии со своим именем спала; Болван что-то там поглаживал у нее, а Заяц вообще на нее облокотился, как на подушку.
"Бедная Соня, - первым делом подумала Алиса, - как она держит ноги, - бедным мужикам явно неудобно!". Хотя стол был очень большой, вся троица теснилась в уголке, на самом краю.
- На халяву не угощаем! - дружно заголосили Заяц и Болван, как только заметила Алису.
- Да хрен вам! Захочу и выпью! - ответила Алиса. И она уселась в свободное кресло на другом конце стола.
- Не хочешь ли заливного языка с хреном? - любезно предложил Заяц.
Алиса оглядела стол. На нем почти не было закуски, не считая пары початых банок с кильками в томате, да одного надкусанного плавленого сырка.
- Что ты там про хрен сказал, белая сволочь? - вежливо спросила Алиса. - Что-то я не вижу разносолов.
- А зачем? Нам закуска не нужна. Мы водку кушаем.
- Ну и хули тогда распинаться? Официант что ли?
- А что ты на хвост садишься без приглашения?
- Да у тебя хвоста нет! - ответила Алиса. - Вам что, телка для компании не нужна?
- Это ты, что ли телка? - неожиданно сказал Болван. Это были его первые слова, хотя все это время он сальным взглядом ел ладную фигурку девочки. - Для начала неплохо бы тебе укоротить хаер.
- Да ну, это вы тут от радиации лысые через одного, а меня мои патлы вполне устраивают! - наставительно сказала Алиса. - И вообще, длинные волосы украшают девушку - так меня учили!
Болван округлил глаза:
- Для начала, девушку украшает скромность. Только к тебе это не относится. Потому что не девушка ты давно. Вот ты скажи, в чем разница между пуганым столом и письменной вороной?
- Упс, - Алиса задумалась. - А может быть, все наоборот? Разница между поганой вороной и писаным столом?
- Описанным столбом и поганой стороной? - это вступил в разговор ОченьУмелый Заяц. - Разве тут есть отгадка?
- А что, нет? Вы тут в качестве прикола или прописки мне загадки подкидываете? - возмутилась Алиса.
- Да нет, отгадка есть, - ответил ОченьУмелый Заяц. Только вот надо говорить то, что думаешь!
- Хорошо, как знаешь, - ответила Алиса. Вот я думаю, что из этой банды идиотов за столом ты - самый главный имбицил. Болван он и есть Болван, что с него взять-то? Соне, вообще рот стоит открывать только для минета. Но ты, ОченьУмелый Заяц, все должен уметь. И что? Все, что ты умеешь - это задавать дебильные вопросы.
- Ты всегда так прямолинейна в гостях? - спросил Болван.
- А что тут такого? Я говорю, что думаю и думаю, что говорю. Это же одно и то же!
- Да что ты говоришь! - сказал Болван. - Ты бы еще сказала: "я вижу все, что е$у" и "я е$у все, что вижу" - это одно и то же!
- Ты бы еще сказала, - подхватил Заяц, - "не всегда, когда у меня встает член, я могу найти бабу" и "не всегда, когда передо мной встает баба, я могу найти у себя член" - это тоже одно и то же!
- Ты бы еще сказала, - неожиданно откликнулась Соня, не открывая глаз и почесывая между ног - "я дышу, когда сосу" и "я сосу, когда дышу" - это тоже одно и то же...
- Как будто для тебя есть разница, - сказал Болван. - Вот, Алиса, пример неуемного употребления депрессантов под алкоголь. Эта сука просыпается только для того, чтобы закинуться новым стандартом реланиума или дерябнуть водки. Она даже срет во сне!
На этом беседа прервалась. Алиса делала вид, что думает об отгадке, а на самом деле лихорадочно поглощала дармовую выпивку. Болван снял с руки часы "ролекс", посмотрел на них, стряхнул, поднес к уху, и опять встряхнул.
- Времени сколько? - это он обратился к Алисе.
- Ну, ты, Болван, шутник, - засмеялась Алиса. - Часы у кого? Пять часов.
- Детали опусти. День какой?
Алиса прикинула в уме:
- 1 мая!
- Праздник, а я еще трезвый! - вздохнул Болван. - Говорил я тебе - нельзя "ролекс" заправлять сливочным маслом! - добавил он, сердито глядя на Зайца.
- "Ролекс"? - подпрыгнул Заяц. - Ты это на клубной тусовке девочкам мозги парь. Твоему "ролексу" в Дубае красная цена тридцать дирхам. Та пачка масла, которую я вбухал в твои часы, дороже стоит. И не делай из нас идиотов, когда их слушаешь. Они же кварцевые. Радуйся, что они вообще хоть день показывают.
- А кто мне советовал их покупать? И вообще, кто у нас тут ОченьУмелый, ты или я? Сам кричал, что "кашу маслом не испортишь".
Заяц взял часы, кинул в стакан водки. Достав оттуда, слил жидкость и внимательно осмотрел. Похоже, попытка провалилась. Тогда он просверлил шилом от складного ножа пробку в новой бутылке водки и опрокинул ее в стакан. Водка начала медленно капать.
- Вот, могу предложить водяные часы. Как водка перетечет в стакан, так и день пройдет! - заявил он.
- Водка скорее перетечет мне в рот, чем в стакан! - возмутился Болван.
- Какие странные у вас часы, - сказала Алиса, с заметным интересом наблюдавшая за "починкой" Зайца. - Радиацию владельца показывают, влажность его кожных покровов, давление, направление и скорость движения, связываются с Интернетом... А время не показывают!
- А зачем? Время - понятие относительное, тебе разве в школе это не преподавали? Зато мои часы показывают погоду. Причем не сегодня, а завтра. Правда, круто?
- Ну, положим да.., - начала Алиса с готовностью, но ведь...
- Еще скажи, что они неточные, - перебил ее Болван.
- Да, конечно, но ведь предсказание погоды - дело неточное.
- Да что ты говоришь! Не дураки мы тут. Сначала в будущее смотаемся, зафиксируем данные. Потом назад. Так что все четко, как часы.
Это заявление совсем сбило Алису с толку. Похоже, тут все не просто помешались, а помешались на физике. Как ни пыталась она проникнуться местными идеями, они никак не хотели укладываться в сознании. Короче, "плохой трип", как говорил Кастанеда устами дона Хуана.
- Я не очень понимаю, о чем вы, но чувствую - гоните!
- Соня опять заснула, - ответил Болван и ливанул ей в рот водки.
Та недовольно замотала головой и пробормотала:
- Ты, Болван, если уж льешь водку, то не из этой бутылки, она паленая. Думаешь, не видела, как ты гидролизный спирт в ванне разводил?
- Так что насчет загадки? - Болван снова обернулся к Алисе.
- Да черт ее знает. Спорю на миллион, что вы тоже отгадки не знаете.
- Точно, - сказал Болван.
- Ну, значит, я выиграла. Где мой лимон?
Болван подал Алисе пол лимона.
- Как вам не стыдно! А обещали лимон! - возмутилась Алиса, но половинку лимона все же выдавила в чай. - В следущий раз выдавлю в чай Соню. Видимо, недорого вам свое время.
- Еще как дорого, - сказал Болван. - Тут не просто время, тут зацикленное время!
- Это как у Головастика, что ли? - фыркнула Алиса. - Он все время в одном дне живет. Я бы вот не отказалась. Когда все знаешь наперед. Да я бы за один всего день перетрахала всю округу. Сегодня с одним, завтра, то есть снова сегодня, с другим. Или нет, я бы банки грабила! Сегодня кража не вышла, завтра попробуем ограбление! Если даже убьют, не страшно - утром проснешься снова живым.
- Чего уж хорошего, - покачал головой Болван, - а если каждый день ядерный взрыв, как у Головастика? И утром точно знаешь, где и когда испаришься? В полдень жахнет, хоть за сто километров отъедешь, а все равно заворачивайся в простыню и ползи на кладбище!
- Уж больно вы тут пессимисты, - протянула в раздумье Алиса, и в странном мире живете...
- Еще как в странном, - чуть слышно прошептал Заяц. - Вот в вашем мире вы ограничены временем - мало живете. Да и ваша Вселенная не бесконечна во времени. Зато не ограничены пространством. В первом приближении, конечно. Мы же тут во времени не ограничены. Вечно живем, то есть. А вот пространства у нас мало.
- Это как? - Алиса с помощью соуса из "килек в томате" сварганила себе коктейль "Кровавая Мэри".
- О-хо-хо! - ответил Болван. - Мы со Временем поссорились. Недавно, в марте это Долбанутое Создание (он показал стаканом на Зайца) изобрел машину времени. У Королевы прием был, я пел романс. Ну, знаешь:
Напрасно старушка ждет сына домой -
У сына сегодня получка.
Лежит он в канаве напротив пивной
И в рот ему писает Жучка.
Приемы у Королевы - вообще скучнейшее время, так этот козел, то есть Заяц, придумал, что с помощью машины времени можно сразу прыгнуть к концу приема. Что-то там нажал, что-то не сработало, нас откинуло по времени не вперед, а назад. Жмем назад, летим вперед. Все, намертво застряли в петле времени.
- А все Болван, нажал не ту кнопку! - откликнулся Заяц.
- Да у тебя все кнопки одинаковы! В одном положении аппарат выключен, в другом сломан! Как бы то не было, у нас теперь всегда пять часов.
Алиса приняла еще один стакан на грудь и врубилась окончательно.
- А, вот почему у вас тут столько водки!
- Именно! - ответил Болван. - Есть и преимущества. Вот ты уже выпила полтора пузыря, что для девушки твоего возраста очень даже нехило. А назавтра вся водка на месте, в непочатых бутылках.
- Это же рай! - воскликнула Алиса.
- Кому как, - печально протянул Болван.
- А зачем вы тогда пересаживаетесь все время? - спросила Алиса.
- Хоть какое-то разнообразие, - сказал Шляпа. - А потом, посуда не восстанавливается. Что нам, как бомжам, из горла хлебать?
- А что будет, когда вся посуда используется?
- Да слушай его больше! - вмешался Заяц. - Это же Болван, Шляпник. Он годами выделывал фетр для шляп с помощью ртути и свинца. Это совершенно не полезно для мозгов, поверь мне. Может, переменим тему? Алиса, расскажи нам 'роман?
- А-а? - медленно протянула изрядно захмелевшая девочка. - Да ну, я не в состоянии.
- Тогда пусть Соня расскажет! - закричали Болван и Заяц. - Соня, хорош дрыхнуть! Подпрыгнула и начала развлекать народ!
И оба засунули пальцы в нее с двух сторон. Видимо, пальцы попали куда надо, потому что Соня с недовольством открыла глаза:
- Так, мальчики, руки убрали, да-а? Статью за изнасилование во сне не отменяли, между прочим.
- Да нужна ты, - усмехнулся Болван. - Ты же Соня-Белочка, Белая Горячка. Вот пить перестанем, ты и исчезнешь. Но палец все же вынул.
- Как насчет сказки? - потребовал Заяц. Палец из жопы Сони он тоже вынул, и тут же засунул себе в рот.
- А чо, ик, да, почему бы и не сказку? - присоединилась Алиса.
- И шустро, а то опять на середине отрубишься! - добавил Болван.
- Дайте мне точку опоры, и я произнесу тост! - встрял было Заяц, но тут Белочка начала рассказ:
- В некотором царстве, в долбанутом государстве жил... Или был? Король и королева.
- А как их звали? - спросила Алиса, которую постоянно интересовали совершенно абстрактные вопросы.
Соня думала с минуту:
- Да хрен их знает.
- Ну, как это так?! - возмутилась Алиса, - должны же быть у них имена!
- Забей! - недовольно ответила Соня. И вообще, сказка не о них! Не было у них детей и ни один врач не мог им помочь. И только однажды пришла к ним одна знахарка и принесла с собой золотой порошок...
- Зубной порошок? - спросила Алиса. - А я слышала, что он наоборот, противозачаточное.
- Да нет, золотой порошок! Из золота! Выпила королева воды с этим порошком и забеременела.
- Да знаем мы эти сказки, - опять встряла Алиса. - Ты нам еще расскажи о магазине, где детей покупают.
- Ну не знаю, как там было, - продолжала Белочка, - наверное, без короля не обошлось. Но ровно через 9 месяцев родился очаровательный мальчик.
- Слышала я, что золото - лучший друг девушки, но что-то не слышала, чтобы от него беременели, - прокомментировала Алиса.
- Тем не менее, мальчик был полностью нормальный, кроме одной особенности: на месте пупка у него был золотой болтик.
- Болтик! - воскликнула Алиса. - Может быть, болтик был чуть ниже пупка?
- Болтик был там, где ему надо, - отрезала Белочка. - Как бы то не было, вопрос о золотом болтике начал его мучить только тогда, когда ему исполнилось 17 лет.
- Только в 17 лет? - снова прервала ее Алиса, - Что так поздно? У нас во дворе мальчики мучают свой болт уже в 12 лет.
- ...Но никто не мог ответить ему на этот вопрос. Только советовали обратиться к старухе-знахарке.
- Почему ты не пьешь чаю? - спросил Заяц заботливо.
- А где тут у вас чай? - спросила Алиса. - Тут же сплошь водка?!
- Тем более! - ответил Болван. - Выпить того, что есть, - легко и просто. И вот выпить то, чего нет - это круто!
- Не слишком ли много ты пьешь? - спросила Алиса.
- Я свою норму знаю, только достичь никак не могу - с ног падаю. А вот тебе стоило бы слегка прилечь. А?
- А не пошел бы ты в дальнюю сексуальную прогулку? - выпалила Алиса.
- О! Давно там обитаю, - печально откликнулся Болван.
Алиса не нашлась что сказать. Поэтому откусила одновременно от куска хлеба и от куска лука и все запила водкой. Проглотив своеобразный бутерброд, она обернулась к Белочке:
- Так куда послали бедного парня?
Соня опять долго думала - она, видимо, потеряла нить повествования.
- Нах... Знахарке. И та сказала, что за тридевять земель, в тридесятом царстве...
- Ну, знаем мы эту сказку, - опять перебила Алиса, - все развязки почему-то происходят в припезденя.
- Так вот, в этом дальнем царстве рос дуб, - продолжала Соня. На дубе том был сундук. В сундуке жил Заяц...
- Заяц? - удивилась Алиса. - Как же он не задохнулся?
- Внутри зайца была утка, внутри утки - яйцо, а внутри яйца - ответ на тайну принца и его золотого болтика.
- Я была уверена, что рождение принца без яиц не обошлось! - воскликнула Алиса.
- И вот принц опоясался мечом, - продолжала Белочка, и отправился в путь.
- Я вот никогда не могла понять идиотов, которые в одиночку отправляются в жопеня.
- Так он не в одиночку отправился, - ответила Соня. - Как водится, по дороге к нему присоединился Медведь, Заяц и Щука...
- Какая там водица? - опять перебила сказку Алиса. - Присоединение сухопутных зверей я еще как-то понять могу. А щуку он видимо, в шляпе с водицей нес?
- Обыкновенная водица, а Щука была волшебная, она могла через порталы путешествовать. Так что она с ними не шла, но как бы виртуально присутствовала.
- Виртуально - это сильно, - усмехнулась Алиса. А взвод королевской гвардии с ним виртуально не путешествовал?
- Как бы то не было, прибыли они на место, - продолжала Соня. На берегу моря рос дуб с сундуком...
- "Дуб рос с сундуком"? Интересная порода дуба...
Но Соня, кажется, вышла на финишную прямую:
- Медведь разбил сундук, из него выскочил заяц. Заяц принца догнал его, и тогда вылетела утка. С уткой принц справился сам, застрелив ее из арбалета. Тогда из нее выпало яйцо и упало в море.
- Откуда и у кого яйцо выпало? - встрепенулась Алиса. - Насчет арбалета я все поняла - это такое типичное русское оружие. Хотя, как помнится, у принца с собой был только меч. А утка что, яйцо в лапах держала, что ли? Если оно было внутри ее, то должно было упасть в море вместе с ней.
- Отстань, - продолжала Белочка, - яйцо вытащила щука. Разбил его принц и обнаружил внутри золотую отвертку.
- Чего-чего? - опять прислушалась Алиса, - "золотая отвертка" - это что, иносказательное? Водка с апельсиновым соком, она ведь и правду желтая.
- Да нет, самую настоящую золотую отвертку! - крикнула Соня. - Приставил принц отвертку к болтику на пупке - и, чудо, - она подошла! Повернул он отвертку три раза!! Отвалилась жопа!!!
- Так я и знала! - воскликнула Алиса. - Не ищи на свою жопу приключений! А принц забавный попался, киборг с прикрученной задницей. Интересно, а елда у него тоже прикручивалась?
- Ты бы о семье задумалась уже, - подал голос Болван, - а то все о х$е думаешь!
Алиса вытерпела за этот день немало придирок, но это было уж слишком! Возмущенная, она, не говоря ни слова, встала и гордо удалилась. Не забыв, конечно, на посошок прихватить непочатый фунфырик. Однако Заяц и Болван не обратили на уход Алисы ровно никакого внимания. Соня немедленно встала в заднюю позицию, а остальные двое начали драть ее в два смычка. Алиса пару раз обернулась, надеясь, что они передумают, и будут упрашивать ее вернуться. Но, обернувшись напоследок, она увидела только, что они кончили и теперь пытались засунуть Белочку в бутылку. А тут еще оказалось, что исчез тот фунфырик, что она захватила со стола. Видимо, он мог существовать только в пределах небольшого пространства вокруг стола. Да и трезвела она прямо на глазах.
- Да чтоб вас, идиоты проклятые! - ругнулась она, пробираясь между деревьями. - Чтобы я, да по своей воле, еще раз с такими алкашами села за стол! Да ни в жизнь!
И тут она заметила прямо перед собой люк. Он висел прямо в воздухе и очевидно, вел куда-то в другое измерение. Алиса сразу вспомнила эпиграф к этой повести.
"Так, кажется, Белочку-горячку я прихватила с собой, - подумала Алиса. - Впрочем, будем продолжать искать на свою жопу приключений"
Она вошла - и тут же оказалась в знакомом публичном доме с стеклянным столиком.
- Ха, теперь меня не обведешь! - сказала Алиса, поскорее взяла золотую VIP-карту и открыла дверцу в сад.
Потом сунула в рот нужный кусочек гриба и жевала его до тех пор, пока не смога войти в заветную дверь. Провалившись сквозь узкий и вонючий лаз, Алиса, наконец, оказалась в жо..., то есть я хотел сказать в чудесном саду, среди ярких, веселых цветов и всяческих фонтанов.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ,
как правильно шулерить
У самого входа в сад росли высоченные маки ярко-красного цвета. Возле них суетилось пара садовников, и шустро красили их в черный цвет. Алиса не поняла и решила подойти ближе.
- Эй, ты, Шестерка, о$уел, что ли?! Опять на меня краску вылил! - услышала она еще издалека.
- Это ты кого шестеркой назвал, пидор вонючий? - мрачно отвечал Шестерка, - это Семерка толкается!
Но Семерка тоже не полез за словом в карман:
- Ну, я-то трефовой масти, мне положено в мужиках ходить. А вы-то, типа приблатненные, а пашете, как черти! На голову упали, что ли?
- Насчет головы я скажу так, - сказал Шестерка, - Сам слыхал, что Пахан обещал твоей головой поиграть в футбол.
- За что? - спросил первая карта, которая была на самом деле Двойкой.
- А за то, - ответил Шестерка. - Что нехрен было перед Паханом пальцы гнуть и обещать кумара немерянно!
Семерка бросил кисть и начал:
- Я обещал? Ты в натуре, отвечаешь?... - как вдруг он увидел Алису, которая стояла рядом и внимательно слушала.
Он тут же замолчал и поклонился; остальные сделали то же самое.
- Ну-ка, колитесь, зачем вы красите эти маки?
Обе карты посмотрели на Двойку и та начала объяснять:
- Видите ли, Пахан...
- Кто-кто? - спросила Алиса.
- Пахан. Он же Нач. штаба, он же Королева и пр. приказал разжиться кумаром. Ну, посадили мы маковую делянку, чтобы опия подсобрать. А тут кто-то нас сдал ментам. Совсем делянку уничтожать жалко, вон мы и решили ее замаскировать...
В это время Шестерка тревожно закричал:
- Пахан! Пахан!
Все трое упали на землю лицами вниз.
Послышались гудки автомобилей и вскоре показалось само шествие. Впереди шли с десяток телушников по двое, в черных костюмах и в черных очках. Все они были круты немерянно - такие прямоугольные качки. За ними, тоже парами, шли разодетые приспешники в красных пиджаках и вечерних платьях от кутюр. Среди них было, видимо, немало местных Тузов; были и откровенные Шуты, которые, однако, косили под козырных. За ними вприпрыжку бежали (тоже попарно) всякая мелочевка. Далее тащились гости - провинциальные Корольки и их Дамы. Среди них Алиса узнала Белого Кролика: он, как в жопу трахнутый, беспрерывно суетился и пи$дел без дела. В конце хилял Червонный Король и его Дама, то есть Королева.
Алиса подумала сначала завалиться на живот, но потом решила, что Пахану и его шестеркам будет слишком много чести. Не ОМОН, в конце концов. "Кроме того, - подумала она, что я увижу, если буду лежать лицом вниз?" И она спокойно осталась на месте. Когда вся эта шобла добралась до Алисы, все вдруг притормозили и стали пялиться на новенькую.
- Какая у тебя кликуха, шмара? - обратилась королева к Алисе.
- Алиса, так меня тут кличут! - пока еще вежливо ответила Алиса, а про себя подумала: "Да ёклмн, где ни встанешь, везде уже занято! Впрочем, клала я большой и толстый на всяческих королев! Одна работала до сих пор и не нуждаюсь в мамочках!"
- А это что за пиздоболы? - спросила Королева, коротким пальцем с печаткой показав на трех садовников, которые мелко-мелко пытались уползти в маковую делянку.
- Да хер их знает! - смело ответила Алиса. - Местные дилеры по опию, наверное.
Королева поперхнулась от ярости; но потом что-то нюхнула из металлической коробочки и заорала:
- Отрубить ей голову по самую жопу! Охрана!
- Попытка - не пытка, - очень громко и решительно ответила Алиса, - у меня крыша в ФСБ, враз твоих архаровцев раком поставят и пропердолят по самое не хочу.
Королева взялась было за мобильный, но Король перехватил ее за руку:
- Одумайся, дорогая, у нас могут быть серьезные неприятности!
Королева сердито отмахнулась от него, но звонить никуда не стала.
- Перевернуть их! - указала она на садовников.
Валет небрежно всадил острый носок своего ботинка между ног каждому лежачему. Те с криками подпрыгнули, прочесывая задницы, и сразу же начали невнятно оправдываться:
- Да мы тут... Как приказано... Бинты уже купили, скоро урожай, килограммов пять снимем кокнара с этой делянки...
- Кого? Какой кокнар? Вы чо, о$уели, козлы вонючие? Кто вам это приказал? Я?! Да вы совсем нюх потеряли! Я вас первый раз вижу, нехрен на меня бочку катить! Кастрировать их!
И все пошли дальше, кроме троих телушников, которые остались выполнять приказ.
Злосчастные нарко-садовники кинулись к Алисе с мольбой о спасении.
- Спокойно, пацаны! - сказала Алиса. - 50% урожая мне и договоримся, - она сгребла всех троих и спрятала в куче сушившихся неподалеку бинтов.
Телохранители поискали обреченных, но, никого не обнаружив, вернулись к шествию.
- Что-то я выстрелов не слышала, - спросила их Королева.
- Порвали в клочки! - в один голос крикнула охрана.
- Отлично! - Королева повернулась к Алисе: - В покер играть умеешь?
- Почем? - откликнулась Алиса.
- Договоримся, - рявкнула Королева.
И Алиса тоже присоединилась к шествию.
- Погода ничего сегодня, да? - кто пискнул рядом.
Алиса обернулась и увидела знаменитого Белого Кролика. На его шее теперь красовался черный кожаный ошейник с металлическим кольцом.
- А то, - согласилась Алиса. - А что там с Пиздючкой?
- Тссс! - Кролик тревожно оглянулся по сторонам, а потом шепнул ей на ухо:
- В ментовку загребли!
- Как так? - удивилась Алиса.
- Вы сказали "как жаль"? - переспросил Кролик.
- Да нет, - так этой суке и надо. Я хотела сказать - за что?
- Да она Королеве пинка дала... - начал Кролик. Алиса засмеялась.
- Тише! - шикнул на нее опасливо Кролик. - Эта блядь услышать может! Понимаете, был налет на хату, маски-шоу. Королева вела себя как надо, а эта Пиздючка...
- Становись! - послушался зычный рык Королевы, и все начали носиться взад-вперед, поминутно натыкаясь друг на друга. Впрочем, всего за пять минут все заняли свои места и игра началась.
"М-да, - подумала Алиса вскоре, - как-то странно они играют в покер!"
Действительно, зеленым сукном служила плохо постриженная зеленая лужайка, карты были живые, ставками служили раззолоченные придворные.
Труднее всего Алисе удавалось управляться с колодой: только она себе раздавала тройку тузов, переворачивала, а оказывалось, что это пустые карты. Причем они смотрели ей в лицо с такой забавной наивностью, что Алиса сама не понимала, как она могла сдать себе такую шелупень. Если все же удавалось получить приличные раздачу, карт оказывалось почему-то четыре, а то и три. Остальные одна-две куда-то сбегали. У противников, конечно, комбинации были выше; Королева вообще держала в руке пять джокеров и объявляла любые комбинации, которые ей приходили в голову. Да причем тут комбинации, если никто толком не знал, что старше: дурак или улица, каре или флешка. Четкой колоды не было вообще, карты разгуливали по полю, как им вздумается. Словом, правду ей говорил Чернобыльский Кот: играть в покер здесь было трудновато!
Игроки ходили все сразу, не соблюдая очереди хода, из-за чего беспрерывно скандалили и спорили, а то и мочили друг друга; Королевские телохранители палили направо и налево, так что неизвестно было, доживет ли кто-то вообще до конца игры. Алиса напряглась уже не на шутку; до нее, правда, королевская охрана еще не добралась, но она была уверена, что это ненадолго. "Это скорее русская рулетка, чем покер, - думала она. И вдруг она заметила в воздухе висящий член. "Ага! - подумала она. - Это Чернобыльский Кот; сейчас мы все выясним".
- Королева тебе нравится? - понизив голос, спросил Кот.
- Пропиздушка, гандоньерка, блядунья... - Тут она заметила, что Королева стоит за ее спиной и внимательно слушает, - ... Но играет сильно, как настоящий Пахан!
Королева улыбнулась и прошла мимо.
- С кем ты тут базаришь, козочка? - спросил Король. Он незаметно подкрался сзади к Алисе и уже поглаживал ее зад.
- Это мой друг, Чернобыльский Кот, - Алиса отстранилась от потных рук Короля, - знакомьтесь!
- Вот еще, с Котами не знакомился. Впрочем, если он хочет, может сделать мне мягкий кошачий минет.
- Обойдусь, - буркнул Кот.
- Не дерзи, кошара, обломаю, - нахмурился Король. - И хватит тут эксгибиционизмом заниматься. Ну-ка, член свой спрятал в ширинку!
- Да откуда у него ширинка, он же Кот! - сказала Алиса.
- Все равно, не позволю каждому на Короля х$й поднимать!
И она крикнул проходившей неподалеку Королеве:
- Дорогая, я тут кошака поиметь хочу, ты не против?
- Да в рот ему компот, е$и хоть дырки от бубликов, только ко мне не приставай.
- Отлично! - обрадовался Король. - Сейчас сбегаю за компанией, - и он куда-то побежал.
Вскоре у Кота собралась куча народу. Королева, Король и некий чувак в черной маске с хлыстом в руке вели жаркий спор; все остальные молчали. Как только появилась Алиса, все бросились к ней с требованием их рассудить. Чувак в черной маске оказался Палачом. Король приказал ему трахнуть в жопу непокорного Кота. Палач был согласен. Но он решительно не видел никакой жопы. Король утверждал, что, если есть голова, то жопа найдется всегда. Так что нехер отпираться, а пора готовить вазелин. Королеву же больше занимал член Кота; что же до желаний Короля, то ей они были совершенно пофиг. Но если Король не прекратит сейчас же орать, то она прикажет трахнуть Короля, Кота, Палача, и вообще всех присутствующих без исключения. Самым извращенным способом. (Именно это последнее заявление опечалило всех присутствующих)
- Это Кот Пиздючки, - сказала Алиса, вот и спросите ее.
- Я ее в тюрягу засадила, - сказала Королева Палачу. - Ну-ка, тащи ее сюда, если ее еще не опустили насмерть.
Но, как только Палач отправился за Пиздючкой, Кот исчез. Король и Палач отправились искать Кота, все же остальные вернулись к игре.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ,
в которой Алиса повстречала Вовочку
- Ты не представляешь себе, как я рада тебя видеть снова! - сказала Пиздючка с чувством. Она нежно взяла Алису за руку и повела ее в кусты.
/"You can't think you glad I am to see you again, you dear old thing!" said the Duchess, as she tucked her arm affectionately into Alice's, and they walked off together. Именно "affectionately" взяла за руку Алису, т.е. нежно. Смотрим дальше, "нежности" Пиздючки будут усиливаться./
Алиса тоже рада была увидеть Пиздючку без формы и в таком радужном настроении. Видимо, именно военная форма так портит женщину.
"Когда я стану Пиздючкой, - сказала она себе (правда, не очень уверенно, потому что быть пиздючкой - разве это хорошо?), - никогда не одену военную форму. Да и вообще форму. От формы люди делаются строгие такие. А вот если чулки, высокие сапоги и короткая юбка, то женщины становятся доступнее. Или наоборот - доступные женщины надевают такую форму?" Алиса так увлеклась фрейдистским исследованием влияния одежды на характер, что даже вздрогнула, услышав голос Пиздючки под самым ухом:
- Дорогая, ты совсем забыла о своем маленьком пупсике. Морали в этом нет никакой, один разврат.
- Раз в рот, раз в зад, - откликнулась Алиса, - какая уж тут мораль?
- Это точно, деточка, мораль - это не для нас.
И с этими словами она прижалась к Алисе еще теснее.
/And she squeezed herself up closer to Alice's side as she spoke./
Алисе приставания Пиздючки нравилось все меньше - во-первых, потому что Пиздючка была уж очень некрасива.
/Alice did not much like keeping so close to her: first, because the Duchess was VERY ugly... Так и написано у автора: Алисе не нравилось, что Герцогиня прижималась к ней все ближе и ближе. И не потому что это не вписывалось в общепринятую мораль; просто Герцогиня была некрасивой./ Во-вторых, Пиздючка была невысока и ее слюнявые попытки натыкались на плечо Алисы. Однако Алиса не хотела грубо бортануть Пиздючку с ее недвусмысленными намеками и промолчала. /However, she did not like to be rude, so she bore it as well as she could. То есть по автору, Алиса понимает, что интерес Герцогине к ней странный, но из вежливости боится ее обидеть./ Свое возмущение она выразила на пробегающей мимо королевской собачке, пнув ее как следует.
- А отсюда мораль: Чем бы дитя не тешилось, только бы не руками. - прокомментировала Пиздючка полет собачки.
- Да? - протянула Алиса. - А раньше вроде говорили: Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не беременело.
- Так это же одно и то же! - воскликнула Пиздючка. - Правильно говорят: Одна голова хорошо, а две - мутация. А я знаю, душечка, о чем ты думаешь! Думаешь о том, почему я тебя не обнимаю?
/"I dare say you're wondering why I don't put my arm round your waist," И пусть мне теперь кто-нибудь скажет, что имела ввиду Герцогиня? С самой встречи она прижимается к Алисе все теснее, а теперь вовсе порывается обнять./
- Потому что я не лесбиянка и могу дать сдачи! - предостерегающе ответила Алиса, совершенно не заинтересованная в таком развитии событий.
/...might bite," Alice cautiously replied, not feeling at all anxious to have the experiment tried. То есть Алиса честно предупредила приставучую старую даму, что той может и влететь за подобные домогания./
- Ну, не принимай все так близко к сердцу, душечка, - улыбнулась Пиздючка, но все же чуть отстранилась от Алисы. - Знаешь пословицу: Не плюй в колодец, вылетит, не поймаешь!
- Типа "Не руби сук, на которых сидишь"?
- На которых лежишь? Не имей сто друзей, а...
- Не надо иметь друзей, - ответила Алиса, - с друзьями нужно дружить.
- Ты, как всегда, права, - сказала Пиздючка, - зачем же иметь друзей? Надо иметь подруг.
- Что-то типа: "Баба с возу - кобыла в позу"?
- Ну да. Баба с возу - потехе час!
- Можно и так, - продолжила Алиса, - "И баба с возу и волки сыты".
- Отсюда мораль: Одна голова хорошо, а все тело лучше. - Пиздючка снова сблизилась с Алисой на критическое расстояние.
/Кстати, представляете себе картину: гуляют себе маленькая девочка со старушкой. Которая руками за Алису не держится, но так тесно к ней прижата, что "подбородок глубоко вонзился в плечо Алисы". И это по полю, которое, по автору, просто истрепещено канавами, кочками и по которому беспрерывно носится в беспорядке толпа народу!/
- Вот еще! ("Старая карга", - подумала Алиса) Кота своего используй!
- Кота? М-да... Это мысль! Я подумаю. Как говорится, "Место клизмы изменить нельзя".
"Не, со своими прибаутками она меня доведет до того, что скоро тут появится могила женщины. На ее надгробной плите будет выбито: "Здесь лежит Пиздючка. Ее запи$дили за то, что она слишком много пи$дила не по теме".
- Слушай, бабка, ты хамишь так, как будто у тебя в кармане запасная челюсть, вскипела Алиса. - Еще пару слов в этом духе, и я приласкаю твою жопу. Изнутри. Поняла?
- Да ну, - сказала Пиздючка, сейчас ты у меня полетишь, как свинья; и я тебя, мудачку...
/См. оригинал, если не верите, что старая светская женщина может так выражаться: "Just about as much right,' said the Duchess, `as pigs have to fly; and the m-- "/
Пиздючка прекратила любвизъявления на самой высокой ноте и задрожала, как девственница в первую брачную ночь. Прямо перед ними, раздвинув ноги в неподобающей позе, стояла Королева.
- Денек ничего, да-а, ваше величество, - Пиздючка, казалось, в миг потеряла дар речи.
- Хум хау, педофилка вонючая! Сейчас передо мной будет пустое место, или твоя голова. Считаю до одного! Раз...
В том месте, где только что стояла Пиздючка, осталась ее трость, очки, прокладка. Само тело растворилось в небытии.
- Играть будем или как? - обратилась Королева к Алисе.
Пример Пиздючки был очень наглядным; поскольку Алиса еще не выработала такой реактивности, она сочла за благо присоединиться к игре. Пока начальницы не было на поле, остальные игроки занялись жарением шашлыков из луговых собачек, отстрелом друг друга, групповухой и прочими, не менее веселыми занятиями. Увидев такой беспредел без ее участия, Королева быстро всех построила в очередь к палачу. В результате половина участвующих была арестована, остальная половина их охраняла. Таким образом, на поле был наведен порядок, и Королева обратилась к Алисе:
- Ты уже видела рыбу Фугу?
- Не-а. Даже не слышала о такой!
- Ну и зря. Очень качественный деликатес. А еще им убивают врагов, - объяснила Королева.
- Очень интересно. Деликатесом убивают врагов? - удивилась Алиса.
- Ну да, что тут непонятного? - сказала Королева. - Пошли, познакомлю, он тебе все и расскажет.
Уходя, Алиса расслышала, как Король тихо сказал, обращаясь к арестованным: "А теперь скинулись все по штуке и будете помилованы". "Коррупция и инфляция в одном лице, - подумала Алиса, - если часто приговаривать к смерти, то помилование будет стоить дешево".
Вскоре они с Королевой наткнулись на небольшого трехголового Дракона, мирно греющегося на солнышке. Дракон был пьян, и пел хором невпопад.
- Ну-ка встал в стойку и доложил по форме, что и как! - крикнула ему Королева. - И отведи эту юную бля... (Королева с усмешкой смерила Алису с головы до ног)... эту юную леди к рыбе Фугу! Пусть он вкратце ей накатает свою биографию. А мне надо вернуться и присмотреть за Зоной. Я там распорядилась поменять местами воров и пидоров. Вот потеха будет!
И она ушла, оставив Алису наедине с Драконом.
Дракон был чешуйчатый, горячий и вонял серой. Одна голова спала, другая рыгала после попойки, третья сверлила Алису желтым глазом. Дракон подождал, пока Королева скроется с глаз, почесал левой лапой правое крыло и фыркнул:
- Просто звиздец какой-то!
- Где? - откликнулась Алиса.
- Да только что умотала, - ответил Дракон. - Все неймется бабе, мутит Зону. Вчерась забежала ко мне, давай орать: "Выходи, буду тебя казнить". Я отвечаю: "Ну дык давай, казни, только нехрен в жопу орать!" Просто смех и только! Я же только рыгну огоньком с похмела неосторожно, ей бешбармак будет! Ладно, пошли, что ли.
"Заколебали тут все. "Становись, рассчитайся, шаг влево-вправо считается побегом, прыжок на месте - провокация, стреляю без предупреждения!" Все, кому не лень, командуют! Еще немного, воров работать заставят!" - думала Алиса, неохотно плетясь за Драконом. Они прошли совсем немного, прежде наткнулись на рыбу Фугу. Шар ее иглобрюхого тела, налитый водой, был виден издалека. Рыба в грустном одиночестве сидела на куске прибрежной скалы и громко материлась на всю округу. Алису взяли непонятки:
- Что с ней? Кто ее обидел?
Дракону было явно лень отвечать:
- Да херня, сплошной прикол. Скорбит по тем несчастным, кто пытался ее приготовить в домашних условиях.
- И что? - спросила девочка.
- А то! Это же Фугу, она ядовитее цианистого калия в двести раз! А идиоты-гурманы все едят ее и едят.
Они, наконец, дошли до рыбы Фугу, которая смотрела на них большими, полными слез глазами. Ей, видимо, очень хотелось назад, в море.
- Слушай, мелюзга, - сказал Дракон, - тут вот девочка типа, хочет послушать, что ты ей набрешешь. Прям сщас.
- Это я-то мелюзга, чудище? - откликнулась рыба Фугу. - Да я на тот свет отправила много больше дураков, чем ты. Ты только в сказках обитаешь, а я в реальности.
Та голова дракона, что рыгала, начала громко требовать рассола; в результате спящая голова проснулась, и начала что-то ей отвечать на неизвестном Алисе языке. Итолько третья как-то участвовала в происходящем.
- Хорошо. Расскажу, как на духу, - начала Фугу уныло. - Приперли вы меня к стенке. Пиши, начальник, чистосердечное признание.
Гости присели, и на долгое время, наконец, замолчали. Две головы занялись любовью между собой, третья обалдело наблюдала за этим процессом.
- Некогда был я не рыбой, - сказала Фугу, глубоко вздохнув. - А был я мальчиком...
За этим последовало долгое молчание, прерывание лишь засосами и причмокиваниями двух голов. Алисе было страшно неудобно. Ей хотелось подняться и сказать: "Хорош стебаться, вы, чудища чокнутые!"
- Короче. Когда я был мальчиком, все меня звали Вовочкой. Ходил в школу. Учительницей там была Мариванна, дура-дурой, но попа еще та! Давала она мне жару, да. Иногда даже на дополнительные занятия оставляла.
- Так вы школу кончили? - поинтересовалась Алиса.
- Ну да, кончал, иногда по два раза в день, - продолжала Фугу. Я же примерный ученик был. В натуре. Мариванна, помнится, говорила про меня: "Этот придурок не только ведет себя хуже всех, так он и уроков, гад, не пропускает!"
- Как это вы были примерным учеником, если учительница говорила, что вы ведете себя хуже всех? - удивилась Алиса.
- Это школа жизни, - добавил Дракон, - а не хухры-мухры. Вот как-то ко мне Илья Муромец наведовался силой помериться. Да я не дурак. Одна голова хорошо, а две всяко лучше. Слушай, Фугу, ты гони дальше, а то сегодня магазин до девятнадцати, без сугреву останусь.
- Школа у нас была - первый сорт! Все первосортное. Водка - смирновка или "Абсолют", ганжа чуйская, чувихи свойские, не строили из себя целок.
- Ну и что такого? - сказала Алиса. Целки из себя сейчас только пидары строят. И то только те, у кого геморрой. А водка - так себе пойло, я ей шприцы промываю, когда лень кипятить. И насчет ганжи. Небось о гашише и не слыхивал даже? Пацаны...
Фугу встревожился:
- О как. И где же такая школа водится?
- "Школа" - это все для сявок, - усмехнулась Алиса. - Наше учебное заведение называлось "Высший Лицей" и обучение там стоило по штукарю в месяц на рыло.
- А, москали, заелись? Тепличные условия. Чему вам там, в столице, научить могут серьезному?
- Да уж, рафинированные знания вы там получаете, скажу я вам, - добавил Дракон. - А действительность - она много грязнее. Без "крыши", взяток и грязной политики высоко не поднимешься. Ты бы нам еще фуфло с Гарвардом пихала. Вот мой друг. С низов начинал. Нищим мальчишкой с детдома сбежал. Карманником начинал, а в 13 лет уже своя шайка на "гоп-стоп" брала. Короновали в 19 лет, после второй ходки на "взросляк". Кооператоров держал, свой легальный бизнес поимел. Как собственность раздавать начали, жирной кусок от нефтяного пирога отхватил. И теперь уважаемый человек, депутат.
- Мне вот не удалось вовремя подсуетиться, - вздохнул Фугу. - Образование проплыло мимо меня.
- Ладно. И чем вы там занимались? - спросила Алиса.
- Да чер-те чем. Как-то, помнится, пошел я в туалет с глобусом...
- Глобусом? Зачем?
- Настроение такое было. Хотелось насрать на весь мир. Смотрю - там подруга моя, Машка...
- В мужском туалете? Он же для мужчин!
- Ну да. А она что, не для мужчин? Что ей вообще делать в женском? Туда только лесбиянки ходят. Ну вот, начала мы с ней в городки играть...
- В городки? В туалете? Там же места нет!
- Места хватает. Машка фигуры ставила, а я палки бросал.
- Ужас, чему вас там учат в школе! - возмутилась Алиса.
- А то. Кучу наук изучаем. Первым делом, Литробол и Нарковедение. Потом арифметика, в основном деление и вычитание. В качестве обеспечения арифметики - крышевание и постановка на бабки.
- Деление и вычитание еще понимаю. А что такое "постановка на бабки"? - спросила Алиса.
- Ну, ты совсем тупая, - удивилась та голова, что не была занята любовью. - Кто же будет с тобой делиться, если ты его не поставишь на бабки?
- А зачем "ставить на бабки"? Разве нельзя просто зарабатывать? - удивилась Алиса.
- Зарабатывают головой. А где ты у меня голову видишь? - продолжила рыба Фугу. - Мы в университетах не кончали. Мы изучали науки жизненные, так сказать, деловые предметы: выбивание долгов, стрелки, курс выживания в тюрьме, пособие для авторитета и прочее.
- Интересная у вас была школа, - сказала Алиса. - А я думала, в школе учат всяким там абстрактам предметам.
- Ну да, ты-то сама очень учишь эти абстрактные предметы, как посмотрю, - усмехнулась рыба. Вон, дракон тоже учился, а все равно чудовище.
- У меня разностороннее образование, - откликнулся дракон. Две его головы прекратили облизывать друг друга и устроились спать на брудершафт. - Одна голова получила гуманитарное образование, другая - сугубо техническое. И обе иждивенцы. Мне приходится на них зарабатывать.
- А я литературой увлекался. Даже стихи писал недурные, - сказала Фугу.
- Да? - Алиса посмотрела на рыбу. - И что-нибудь нам прочтете?
- Легко.
Шла Наташа в дискотеку,
А смотрела на звезду.
Угодила с моста в реку,
Намочив себе коленки.
- Так тут нет рифмы! - воскликнула Алиса.
- Ну да, - продолжила рыба. - Там ведь мелко было.
- Кажется, у вас там с Наташей роман был в школе, - поинтересовалась девочка.
- Да, с кем только у меня там не был роман, - вздохнула рыба. - Правда, одноклассницы для меня были мелковаты, я больше по преподавательскому составу специализировался. Молодые училки мимом меня просто так не проходили.
- А сколько же уроков у вас было? - прервала его воспоминания Алиса: ей не терпелось узнать побольше о такой необычной школе.
- Да как обычно. В первый день укуривались десятью косячками, на следующий - девятью, потом восемь и так далее.
- Славно вы там жили, - с завистью вздохнула Алиса.
- Ну да. Все с пушками ходили с младших классов. Нервные до жути. Чуть учитель не то скажет, сразу жали на курки. Каждый день кто-нибудь обязательно пропадал. Поэтому их и называют пропадатели, кстати.
- Так что, на одиннадцатый день у вас уже были каникулы? - с интересом спросила Алиса.
- Да, на одиннадцатый день анаша кончалась.
- А как же дальше? - интерес Алисы все возрастал.
- Потом шли за маком...
- Хорош про науку, - решительно прервал Дракон. - Лучше расскажи ей, старик, как весело мы в наше время проводили время.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ,
в которой издеваются над маленькими детьми. С рифмой.
Рыба Фугу пернула так, что у окружающих выступили слезы. Алиса оказалась между двух огней: с одной стороны рыба Фугу испускала продукты своего несовершенного пищеварения в воздух со скоростью отбойного молотка. С другой стороны дракон продолжал пыхать недогоревшей серой. В общем, минуты две дышать было совершенно нечем. Наконец Рыба приступила к рассказу:
- Я так понимаю, в конкурсе на самый садистский стишок вы никогда не участвовали?
- Вот еще! - пожала плечами Алиса. - Зачем? Стихи про меня сочиняют. Кто остался жив после встречи со мной, как Госпожой.
Рыба задумчиво посмотрела на Алису и продолжила:
- Это все практика, она грязная и неприглядная. Я же о теории. Вот, к примеру:
Девочка в ванной бритву нашла,
"Что это, папа?" - спросила она.
Папа ответил: "Губная гормошка!"
Все шире и улыбка у крошки!
Правда, прелестно?
- Еще бы! - Алису передернуло, когда она представила "улыбку" девочки.
- А вот еще стишок про глупую девочку, - добавил дракон:
"Тампакс" девочка купила,
Куда надо, положила.
Тянет ниточку простушка,
"Трах-бабах", - а там хлопушка!
- Или вот, - продолжала Рыба:
Бабушка внучку со школы ждала,
Цианистый калий в ступе толкла,
Дедушка бабушку опередил,
Внучку гвоздями к забору прибил
- А про глупых мальчиков у вас ничего нет? - спросила Алиса.
- Да сколько угодно, - ответила Фугу. - Типа этого:
Папа-военный с работы пришел,
Свой револьвер положил он на стол.
Шалостям детским не видно конца,
Дырка от пули во лбу у отца.
- Я вижу, мальчики у вас очень любят своих родителей, - улыбнулась Алиса.
- Ну, скорее, мальчиков очень любят, - добавила Рыба. - Вот, послушай:
Весело дети в детсаде живут,
Весело дети песни поют.
А на ветвях развешены в ряд
Несколько плохо поющих ребят.
- Идея хороша, что и говорить, - ответила Алиса. - И кто же победил на конкурсе?
- А никто, - ответила Рыба. - Перешли к практическим действиям. И вот теперь, как ты видишь, я не даже не Вовочка, а нечто безмозглое и немое.
- Насчет безмозглости я с вами соглашусь, - сказала Алиса, - а вот насчет немоты было бы неплохо. Чудовища вы гребаные, хватит садизма. Что-нибудь о девочках хорошего у вас есть?
- Да легко, пожала плечами рыба. /ни странно ли вам "плечи" у рыбы?/. Ты, конечно, видала девочек по вызову?
- Еще бы! Да я сама... - начала было Алиса, запнулась и поправилась: - Сталкивалась на заказах. И в Интернете висят на досуговых сайтах.
- "На заказах" - это я понимаю, - удивилась Рыба, - но чтобы они в Интернете "висели", как ты говоришь... Кто же их повесил? В мое время девочек предпочитали свежими, живьем, так сказать. Ну ладно. И как они там выглядят?
- Да как так? - ответила Алиса. - Как обычно. Макияж в палец толщиной и тупость видна за версту.
- Ну, макияж да, как того хотят заказчики. А тупость... - неожиданно Фугу широко зевнула и сказала Дракону: Расскажи малой, откуда у девочек тупость.
Дракон давно отвлекся от разговора и играл сам с собой в волейбол. Лапами он держал рыболовную сетку между двумя играющими головами, а третья голова судила матч.
- А? Что? - голова-"судья" развернулась. - А, тупые девочки... Ну, это как тебе сказать... Все девушки будущего будут 90 см высотой и с плоской головой.
- Чего?! - возмутилась Алиса.
- Ну да, - невозмутимо продолжила голова. - Чтобы было удобно делать минет и ставить на их голову кружку с пивом!
- С такими махровыми мужскими шовинистами я наотрез отказываюсь разговаривать! - гордо вскинула голову Алиса.
- Да кто тут мужчина-то? - продолжила одна из голов Дракона, прекратив игру. - Я вот, например, девушка, разве не видно? А вторая голова вообще гемафродит - ты где-нибудь на ней видела первичные половые признаки?
- Нет... - смутилась Алиса. - Но у вас, Дракон, извините, вроде между ног что-то болтается.
- Во-первых, неприлично такое говорить воспитанным людям, - ответила голова. - Во-вторых, кто вам сказал, что сие хозяйство принадлежит мне? То, что у нас всех трех общее тело, еще не говорит о том, что гениталии тоже общие.
- Гм... - Алиса не нашлась что ответить. - Но Рыба-то точно Вовочка, то есть мальчик.
- Рыба - мальчик?! - засмеялась голова. - Сказала ты, как в лужу пернула. Да она, если хочешь знать, вообще икрой размножается. Слушай, Рыба, ты расскажи этой любопытной, но глупой девице, как ты стала Рыбой.
- Да что тут рассказывать? - вяло откликнулась Рыба Фугу. - Главный приз должен был по определению мой. Потому что столько анекдотов и всяких историй, как про меня, еще ни про кого не написали. А тут дали приз некой смазливой девчонке, которая, как я подозреваю, переспала со всем жюри. Я с горя нажрался и полез в драку. Пока опомнились, все жюри было битым. Но и очнулся я на пустыре, избитый донельзя. Хорошо, хоть непочатую бутылку пива оставили на опохмелку. Открываю я ее... А дальше неохота продолжать, пусть Дракон доскажет.
- А что тут продолжать-то? - улыбнулась голова-девочка. Открывает бутылку, оттуда джинн. Как водится, предлагает исполнить три заветных желания. Этот идиот с похмела заказал побольше воды - сушняк его мучил. А Японии жить - второе желание. Достал его совок.. И третье, чтобы он был юрким, сильным и все его боялись. Вот джинн и исполнил все три его желания - сделал Рыбой-Фугу... Слушай, чувиха, давно пора и тебе колоться! То есть рассказать нам о твоих похождениях! А то мы тебе, можно сказать, поведали интимные подробности своей жизни, а ты от нас скрываешь!
- Да какие проблемсы, пацаны, - начала Алиса, - но только про сегодняшний день. А про то, что было раньше, лучше и не вспоминать - я тогда была совсем плохая!
- О как! Запираешься? Ты и сейчас совсем не подарок. Может быть, "была плохая" в смысле, "была с бодуна"? - спросила Рыба.
- Не, не, хорош! - прервал его Дракон испуганно. - Она всегда с бодуна! Если она нам начнет рассказывать о своей прошлой жизни, а мы промолчим, то пойдем по статье за недоносительство.
И Алиса начала рассказывать двум придуркам о том, как она попала в эту странную страну и что с ней случилось с тех пор. Сначала она слегка тушевалась, особенно когда дело касалась подробностей ее интимной жизни. Но два чудища так увлеченно слушали сексуальные подробности, что слюна капала из их широко раскрытых пастей. Короче, Алиса развернулась во всей красе хорошего немецкого порнофильма.
Наконец Рыба зевнула и сказала:
- Да, девочка, я бы тебя направила для начала к сексопатологу, а потом к психиатру и гинекологу.
- Да скажи уж прямо, что к патологоанатому! - после короткого совещания одна голова Дракона сказала за всех.
- Ладно, Дракоша, вели девочке прочесть нам свои стихи, что шиворот-навыворот! - обратилась Рыба к Дракону, как будто Алиса подчинялась ему.
- Рота, подъем, строится на взлетке в две шеренги, форма номер 4! - заорала "мужская" голова Дракона. Она, видимо, единственная из всех служила в армии, потому остальные сразу зашикали на нее.
"Бля, в натуре задрали гоблины! - подумала Алиса, - Каждый указывает, в какой позиции мне удобнее отдаваться". Тем не менее, она решила что-нибудь прочитать. А так как в голове у нее еще звучали неприличные частушки Вовочки-Фугу и иронические замечания Дракона, то бедняжка сама не понимала, что за рифмы идут ей в голову:
Вот стоит кинозвезда,
У ней широкая ... натура
И танцевать она не дура.
На то она кинозвезда.
Батерфляй на водной глади
Нам показывали... тети,
А за ними стилем брас
Плывет какой-то ... мастер спорта.
В углу, презрев могильный тлен,
Студентка изучает... череп
Вдоль, поперек его измерив,
Любовно сжав между колен
Два футболиста сняли бутсы,
В кустах с девчонками ... играют.
А те хохочут и смеются,
Когда голы им забивают.
Какой-то очень старый поп
Свою козу в сарае ... гладил,
Но видно с ней он не поладил,
Она боднула его в бок.
- Девка, как тебя там, забыл... - начал Дракон, - быстро доложила четко и по форме, что это за стихи и что они обозначают.
- Отбой, трехголовый одножопник, пусть продолжает, - прервала его Рыба. - Любопытно все же, ни одного матерка в стихах, а носом чую нецензурщину! Как так?
- Это рифмы такие озорные, намек, так сказать, - начала объяснять Алиса.
- Ладно, - прервала ее Рыба. - Ты что-то там рассказывала про стишки, что шиворот-навыворот, ну как там? - типа "Дело бы вечером, дело было нечего", - помнишь? Ну вот, повтори.
- Хорошо, - ответила Алиса. - Если вспомню.
Кто на герыче сидел,
Кто на улице пердел,
Толя пил, Борис мычал,
Николай в штаны кончал.
Дело было вечером,
Дернуть было нечего.
Мент приехал на "запоре",
И забрался на чердак.
Тут сказал ребятам Боря
Просто так:
- А у меня на яйцах вши!
- А у вас?
- Ты их только не чеши,
Пидорас!
- А у нас пи$дец, собака
Родила вчера котят.
Они $бут друг друга в сраку
А целоваться не хотят!
- А у нас взорвался газ!
А у вас?
- И у нас, $бана в рот!
Вот!
- А из нашего окна
Баня женская видна!
А из вашего окошка
Кто-то $бнулся немножко!
- Мы гуляли по проспекту,
(по$баться за бабло)
Сутенер большим кастетом
В кровь разбил мне все $бло!
- Ты галимый пидарас -
Это раз!
Бля, закончилась трава -
Это два!
Ну а в-третьих - наша мама
отправляется в полет,
Потому что наша мама
У пилотов х$й сосет!
- Слышь, Рыба, может ты нам что-то споешь? - предложил Дракон.
- Да, спой нам песенку! - закричала Алиса. - Никогда не видывала, чтобы Рыба пела!
- Как хотите, - ответила Рыба. - Песенка про Америку. Можно сказать, предупреждение оголтелым империалистам:
Медленно ракета уплывает вдаль,
Встречи с нею ты уже не жди.
И, хотя Америку немного жаль,
Очередь японцев впереди...
Скатертью, скатертью хлорциан стелется
И забирается под противогаз.
Каждому, каждому, в лучшее верится.
Кажется, кажется, я лишился глаз.
Может вы обидели кого-то зря -
Сбросили 120 мегатонн.
Там, где щас пылает и горит земля
Был когда-то раньше Вашингтон.
- Припев про хлорциан два раза! - крикнул Дракон, - пусть до америкосов дойдет, наконец, что нельзя вести себя в мире, как дикари!
Но тут раздался крик:
- Суд идет!
- Бежим! - завопил Дракон и, схватив Алису за руку, помчался со всех ног, не дожидаясь окончания песни.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ,
в которой выясняется, кому понадобился хрен
Когда Дракон с Алисой прилетели, Король и Королева уже сидели на троне. Вокнуг - карты всех мастей. В клетке сидел в наручниках Червонный Валет под охраной двух ментов. Обвинителем был Белый Кролик. Под левой мышкой он держал увесистый том УК, под правой мазал дезодорантом. Судьей был сам Король. Он сидел на возвышении, небрежно стряхивая пепел сигары на присяжных заседателей. Присяжные - твари еще те - сидели на скамейке в стороне и испуганно озирали округу. Твари они были в прямом смысле этого слова, потому что птички и зверушки. Каждый их них жжужал татуировочной машинкой, сделанной из электробритвы.
- Что они там делают? - шепнула она Дракону. - Еще никого не осудили, а они уже татуировки колют!
- Да имена свои рисуют, - сипло ответил Дракон, - а то ведь забудут во время процесса.
- О, идиоты! - начала было Алиса, но тут Белый Кролик кончил мазаться дезодорантом и заорал:
- Кончать разговорчики, начинать приседания!
Король бросил еще дымящийся окурок в кого-то из присяжных и обвел взглядом зал.
Присяжные начали записывать Алисину фразу "О, идиоты" прямо на своих руках. Кто-то сбился и колол соседа.
"Да уж, они тут наработают", - подумала Алиса.
Тут одна из электробритв завибрировала так, что слышать это было выше сил. Алиса подскочила и вытащила машинку из рук присяжного (а это был как раз Винни-Пух) так ловко и быстро (по карманам Алиса была профи), что он даже не понял, что произошло. Он поискал свою машинку, и, не найдя, вынул нож и стал с ним играться.
- Ну, кто у нас сегодня на обед? - спросил Король. - Огласить обвинительное заключение!
Кролик тут же развернул свиток и начал читать:
На золотом крыльце сидели:
Царь, царевич,
Король, королевич,
Сапожник, портной.
Кто ты будешь такой?
Выбирай поскорей,
Не задерживай
Добрых и честных людей.
В дом зашли к Червонной Даме:
Попи$деть о пилораме.
Хрена больше в доме нет:
Его спи$дил наш Валет!
- Все ясно, присяжные удаляются на совещание! - приказал Король.
- Куда на совещание? - вмешался поспешно Кролик. - Я требую продолжения банкета!
- Хорошо, - уныло согласился Король. - Зовите тогда первого терпилу... то есть как там у вас..., а! - свидетеля.
- Первый свидетель!
Первым свидетелем оказался Болван. Он явился с бутылкой в одной руке и стаканом - в другой.
- Извинения, в натуре, но, когда за мной пришли, я еще не кончил пить.
- Надо было кончить! - сказал Король. - Ты когда начал?
Болван оглянулся на ОченьУмелого Зайца (тот вместе с Соней-Белочкой тоже приперся в суд).
- Четырнадцатого марта. Следующего года, - сказал он.
- Точно, четырнадцатого, - подтвердил Заяц. - Только не следующего года, а через один. 1998 световых лет, если быть совершенно точным.
- Ну да, через один, - продолжила Соня. - Да только не в этом измерении. У них тут тензор вырожденный, время идет почти линейно.
- Зафиксировать это, - повелел Король, и присяжные снова подняли вой одиннадцатью машинками. - Шляпу сними пожалуйста, козел ты вонючий.
- Да это не моя шляпа!
- О! Он признался! Он признался! - закричал Король, повернувшись к присяжным.
- В чем? - удивился Болван. - Шляпа не моя, я их продаю. Я же не шляпа шляпы носить!
Тут Королева взяла с барьера бинокль и, перевернув его, пристально посмотрела на Болвана:
- Ты тут не выеживайся, бля, а то живо на кол посажу! Давай показания, понял, да?
Эти слова подействовали на Болвана противоположно: она замолчал совсем, время от времени хлебая водяру прямо из горла. Тут Алиса почувствовала какой-то дискомфорт. Сначала он посетовала, что не сменила вовремя прокладки. Но все оказалось проще: она опять начала расти!
- Ты, лесбиянка, перестань меня тискать! - сказала ей Соня (они сидели рядом). - Вон Болван свободен. Или, если ты зоофилка, можешь к Зайцу приставать.
- Не могу прекратить! - ответила Алиса. - Я расту!
- Чего?! Здесь этого делать нельзя!
- Да? Ты же тоже растешь?
- Все мы растем. Только первая производная моего роста равна нулю. Ты же с такой скоростью меньше, чем через час заполнишь собой весь наш мир.
Соня встала, и, опасливо озираясь на Алису, ушла подальше.
Королева, переведя взгляд с Болвана на присяжных, сказала:
- У кого-нибудь есть расписание выступлений Витаса? Такой душка стал, когда про нас, простых женщин, стал петь.
- Терп... то есть свидетель, можете продолжать, - повторил Король. - Будете препираться, кол уже готов. Заточен и обожжен, как раз под вашу задницу!
Болван задрожал еще сильнее:
- Я человек маленький, - начал Болван. Сел я, значит, перекусить...
- Чем закусывали? - прервал его Король.
- Да как обычно, малосольными огурчиками да вареной телятиной.
- Да врет он все! - перебил его ОченьУмелый Заяц. - Отродясь закуски у нас не водилось! Водку пьем и водкой закусываем!
- Когда я хочу есть, я ем. Когда не хочу - не ем! - ответил Болван.
- Ну, ты прямо как животное! - усмехнулся Заяц.
- Во всем виновата Соня, век свободы не видать! - выпалил Болван и опасливо покосился на Соню. Но Соня, как обычно, спала, и ответить ничего не могла.
- Это точно. Был бы человек, а вина найдется, - усмехнулся Король.
- Я человек маленький, - опять затянул свою песню Болван.
- Кол тоже маленький! Нет человека - нет проблемы, есть человек - сплошная вонь! - отмахнулся Король.
Тут какая-то Морская Свинка вскочила с места и начала орать:
- Да здравствует наш Гуманный Королевский Суд - Самый Гуманный Суд в нашем королевстве!
- А другого-то и нет, - вполголоса усмехнулся Дракон.
Морская Свинка была немедленно выдворена вон из суда. Сделано это было весьма деликатно и без лишней суеты. Один из дюжих солдатов, с телом Шварцнегера и лицом Стивена Сигала дал ей легкий поджопник. Свинка со свистом, переходящим в ультразвук, пролетела в окно. Солдат приложил руку к переносице и задумчиво сказал: "Низко пошла. К дождю-с".
- Свидетель, - строго сказал Король, - если вы кончили, можете сесть!
- Кончить мне не с кем было, - просто ответил Болван, - а за приглашение сесть спасибо, сесть я всегда успею.
Тут еще одна Морская Свинка начала орать и тоже была выдворена. Однако на этот раз качок промахнулся и выкинул ее вместе с рамой окна.
"Клево, - подумала Алиса, - свиней больше не осталось, без них дело пойдет веселей"
- Я бы опрокинул еще стаканчик, если вы не против, - опасливо косясь на Королеву, сказал Болван.
- Ладно, канай. Пока, - ответил Король.
И Болван мгновенно исчез, как будто провалился в подпространство.
- Кастрировать этого Болвана, - распорядилась Королева, но приказ ее провалился в пустоту.
- Какое у нас там следующее блюдо? - спросил Король.
Следующим свидетелем оказался Нео - оружейник Пиздючки. В руках он держал какой-то баллон с открытым вентилем. Сразу же половина зала начала биться в нервных конвульсиях с пеной у рта - нервно-паралитический газ действовал. Другая половина срочно натянула противогазы. Дождавшись, когда зал наполовину опустел, Нео подошел к судьям.
- Давайте показания, - сказал Король.
- А в рот потные ноги? - благожелательно и очень широко улыбнулся Нео.
Король растеряно глянул на Кролика, и тот сказал:
- Надо подвергнуть его пыткам, ваше величество.
- Попытка - не пытка, - Нео вытащил из-под длиннополого плаща многоствольный пулемет и небрежно крутанул стволы туда-сюда.
Король покосился на охрану, но ее как ветром сдуло. Тогда он без особого энтузиазма спросил:
- Зачем нужен хрен?
- Ты сам-то понял, что сказал? - пожал плечами Нео. - Может тебе еще ключ от квартиры дать, где девки визжат? Чтобы они тебе доходчиво объяснили, откуда берутся дети?
- Хрен не нужен нехрена! - раздался чей-то сонный голос.
- Вы$бать эту Соню в зад! - заорала Королева. - Нет, в зад засунуть кол, а в перед - бутылку. На руки наручники и подвесить ее на дыбу!
- Я буду в этом участвовать, - плотоядно оскалился Король.
Некоторое время в зале воцарилась суматоха - все гонялись за Соней. В дыму и в пыли трещали выстрелы. Когда бардак кончился, оказалось, что в зале народу стало еще меньше. Нео среди трупов не оказалось. Наверное, слинял в Зеон.
- Слава Богу! - воскликнул на это Король. - Того и гляди, что вместо пыток будут пытать тебя. Или грохнут в суматохе, как простолюдина. Короче, дорогая, следующего свидетеля допрашивай сама, я умываю руки.
Некоторое время Кролик копался в своем портфеле, из которого в беспорядке вылетали презервативы, прокладки, смазка, записная книжка и прочие причиндалы дешевой проститутки. Как видно, он ничего не нашел и пискляво заорал:
- Алиса!

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ,
в которой Алиса добивает оставшихся в живых
- В натуре! - крикнула Алиса и взлетела с места. По дороге она забыла, что изрядно выросла. Или сделала это специально, навернув скамейку с присяжными. В результате те, кто еще остался в живых, сделали изрядное сальто-мортале в воздухе и смешались с публикой. Их конвульсии на полу живо напомнили Алисе аквариум сестры, который она из ревности перевернула пару дней назад.
- Ох, простите, плиз, - с наигранным огорчением воскликнула она и сделал вид, что сажает присяжных на свои места. В конце концов они и в самом деле оказались на скамейке. Но только слегка придушенными. Может и не слегка, потому что теперь не сидели, а лежали.
- Суд будет продолжаться, пока хоть один присяжный будет вменяемым, - сказал строго Король и посмотрел на скамейку.
Алиса, улыбаясь, проводила его взгляд и улыбка медленно сползла с лица. Один присяжный все же остался жив. Он просто не мог умереть, потому что не был органическим существом. Это был, конечно, Винни-Пух. "Чучело огородное, уж я тебя распотрошу на ватник, дай только срок", - подумала Алиса, но вслух сказала более дипломатично:
- Эта что ли кучка мягкого гавна вменяема? Да у него имбицильность красными нитками на шее вышита! (в самом деле, голову Пуху после известных событий криво пришили красными нитками)
- Не отвлекайтесь, свидетель, суд разберется, - продолжил Король. - Что вам известно по существу дела?
- Ничего.
- Это очень важно, мальчик! - сказал Король и потер руки.
- Ваше величество, наверное, хотел сказать девочка.
- Девочка, мальчик, какая в жопу разница? - ответил Король.
В самом деле, в жопу было неважно, девочка ты или мальчик. Алису так захватила эта новая для нее мысль, что она даже замолчала на продолжительное время. Что для нее, как мы знаем, было крайне нехарактерно. И тут Король, который все это время что-то писал в свой книге, крикнул:
- Тихо, пиздоболы! Девочки выше 2-х метров не могут быть моделями. Это закон! Вся публика уставилась на Алису.
- Это дискриминация по половому признаку! - ответила она.
- Что ты сказала? - вмешалась Королева. - Может ты нам скажешь, что ты еще девочка?
- А ты свечку держала, гоблин за рубль на площади трех вокзалов? - выпалила Алиса. - И вообще, это твой рогоносец только что выдумал. Если он боится женщин умнее и сильнее его, так бы прямо и сказал. А то горазд только тискать фрейлин по темным углам. Вон у него сколько их в записной книжке!
- С этого места с датами и точными координатами, - оживилась Королева.
Король побледнел и торопливо захлопнул книгу.
- Вашество, - крикнул Белый Кролик, вскочив с места с такой скоростью, как будто только что сел на шило. - Новый вещдоки! Вот смотрите, бумага!
- И что там? - спросила Королева.
- А хер его знает. Полагаю малява на волю. Да похрен!
- Хорошо, Кролик, прочитай маляву или что там еще, - приказал Король.
Белый Кролик надел очки и прочел:
Первым к нам пришел Василий,
Хоть его и не просили.
А потом зашел Аким
Непонятно за каким.
Следом вторгся Валентин,
Просто редкостный кретин.
Навестил нас также Фима,
Хоть бы раз прошел он мимо.
А за ним ввалился Павел,
Три часа мозги всем парил.
Только дух перевели,
Как приперлась Натали,
Приведя подругу Шуру,
Феерическую дуру.
А потом нагрянул Стас,
Это был ваще атас!
А потом невесть откуда,
Неизвестно почему,
Вдруг возникла эта Люда,
(Люда - полное му-му).
А потом явился Марк
И по морде Люду - шварк!
А когда пришел Илья,
То не выдержал и я.
- А, у них шайка, я так и знал! - сказал Король, удовлетворенно потирая руки. Вот тут он пишет, что гости типа незванные. А тем не менее, они прутся косяком. Заметим тут два слова: "прутся" - то есть тащутся, балдеют. От чего балдеют - понятно - от косяков! О, тут еще наркотики намешаны.
- Да что вы выдумываете! - закричала Алиса. - Мы же о хрене разговариваем, причем тут трава?
- А что, хрен не трава? - удивился Король.
- Хрен - он овощ! - ответила Алиса.
- Точно хрен он овощ, потому что он трава, - продолжал Король. - А вот еще тут написано, что некто Марк заехал некой Люде по морде. Странно это! Ты вот, душечка, кому-нибудь заезжала по морде?
- Никогда! - бешено крикнула Королева и метнула чернильницу в Винни-Пуха. Та угодила прямо в голову бедному медвежонку. Но нет худа без добра - теперь он вел протокол заседания с головой. Просто чертя ей по грифельной доске.
- Отлично! - провозгласила Королева. Суд единогласно решил, что обвиняемый виновен!
- Глупости! - во весь голос заявила Алиса. - Где ваш суд-то?
- Отрубить ей голову! - завопила Королева. Но палач убежал еще раньше.
- Да кто вас боится! - сказала Алиса (она уже выросла до своего обычного роста). Вы просто засаленная колода карт и все!
При этих словах вся колода взвилась в воздух и полетела ей в лицо; Алиса вскрикнула и стала от них отбиваться. Оказалось, она лежит на спине, а на ней сидит сверху какой-то тип с явными намерениями. Алиса небрежно скинула маньяка так, что он здорово тюкнулся о ствол дерева. Теперь она окончательно проснулась и двумя ударами ребра ладони ловко кастрировала бедного психа. А потом побежала к своей сестре рассказать о чудном сне.
- Знатная была трава, - сказала сестра. - А теперь беги на кухню, там маковую соломку окислили уже. Не поспешишь - не достанется.
Алиса рванула домой, по пути думая, что приход от травы и в самом деле был нехилый...

Объяснения слов, встречающихся в тексте

Доджонсон - настоящая фамилия Л. Кэррола <
Страпон - пристегивающийся фаллоиммитатор <
Двустволка - женщина на сленге геев. <
Горлум - персонаж фэнтази Р. Толкиена "Властелин колец" <
Эфедрон - окисленный эфедрин, опиат. <
Дженерик - копия лекарства, обычно нелегальная. Брынцалов - производитель лекарств. <
BDSM - в частности, садо-мазо.<
Лишак - дополнительная (лишняя) карта на сленге шулеров. <
Метадон - синтетический опиат, обычно используется для лечения наркоманов. <
Четыре креста - реакция Вассермана на сифилис. <
Уринотерапия - лечение мочой. <
Сабспейс - особое пограничное состояние раба в BDSM. <
Амфетамины - воздуждающие наркотики. <
Сероквель - лекарство для лечения шизофрении. <
"Беляшка" - "белый" раствор, обычно окисленный раствор эфедрина (морфина) для внутривенного введения; наркоманский сленг. <
Агент Смит, Тринити, Нео, Морфиус - персонажи фильма "Матрица". <
Кетамины - наркотики психоделического/галюцигенного действия. Меняют пространственное восприятие.<
MS - Компьютерная корпорация Майкрософт <
"Квака", "КаунтСтрайк" - компьютерные игры 3D-стрелялки от первого лица; здесь и далее в главе компьютерный сленг. <
Спам - непрошенная электронная почта. <
"Прога" - компьютерная программа <
*nix - видовое название всех операционых систем на основе Unix; для PC - Linux; "Мастай" (must die) - название MS Windows на сленге *nix-фанатов<
"Сорсы" (sources) - исходные коды программы <
Пингвин - симфол ОС Linux <
"Внешнегляд" (Outlook by MS), "Летучая Мышь" (The Bat by RITLabs) - почтовые программы <
Люис (искажен.) - французкое название сифилиса. <
Толкан - унитаз; здесь и далее уголовный сленг. <
Кобла - женщина, исполняющая мужскую сексуальную роль на зоне. <
Баян - здесь: шприц. <
Мамочка - здесь: сутенерша. <
"Хулиганка" - статья Уголовного Кодекса о хулиганстве. "Мокруха" - уголовное дело с убийством. <
"Дорога" - вена; "правильная дорога" - вена, в которую еще можно ввести наркотик.. <
"Крек" - соль кокаина; "герыч" - героин; наркотики. <
"Командировка" - здесь: отсидка.<
Аминазин - психотропное лекарство, популярное средство лечения в психушках.<
ДСП - Древесно-Стружечная Плита. <
Аммиачная селитра, солярка - ингридиенты аммонала, взрывчатого вещества; нитровать - делать взрывчатку, в частности, из ваты. <
План - здесь: конопля, наркотик<
База Касперского - обновление для антивируса Касперского: программа. <
Пейот - кактус, имеющий в своем составе мескалин: психоделический наркотик. <
Червь - здесь: компьютерный вирус. <
Ипишник - IP-адрес компьютера в сети Интернет. <
Фаервол - защитная программа . <
ADSL расшарил вингейтом... - то есть предоставил доступ другим пользователям (юзерам) к своему каналу в Инернет. <
Хаба - разветвитель в локальной сети. <
Стритрейсер - гонщик по улицам города; нитроускоритель - обогатитель воздушной смеси закисью азота для ускорения авто. <
ОЗК - Общевойсковой Защитный Костюм. <
Маваши - удар ногой в карате. <
Флеш-рояль, дурак (fool), каре, стрит, флеш - комбинация в покере. <
Хаер - волосы. <
Реланиум - депрессант. <
Бешбармак - блюдо из жареного мяса. <
Гашиш - экстрат конопли (ганжи), наркотик. <
Варез - "wares" - пиратское software, хакерский жаргон. <